– Я покажу тебе ночью свое огромное эго, будешь стонать и просит еще.
– Ты невыносим.
– За это и любят.
– Может, уже хватит, – Руслан вмешался в их перепалку.
– Тихо, белка, Гладиатор настраивается.
– Ой, Фирс, правда, мы все устали от твоей болтовни, – Руслан взял ладонь девушки, сжав ее пальцами. Альтер с Гансом посмотрели на это, потом друг на друга. Ганс вопросительно, а мужчина пожал плечами.
– Все чудесатее и чудесатее.
Руслан тогда нежно перебирал ее пальцы, настроя на бой не было никакого, их сближение с Викой сейчас было важнее.
Он менялся рядом с этой девушкой, становился другим, выбирался из своей глубокой волчьей норы, где он столько лет был зверьком, как его и прозвали в интернате.
Три последних года пребывания там дались сложнее всего, Альберт ушел, а ему пришлось показать всем, насколько он неуправляемый и дикий, с одной лишь целью – дать понять, что лезть к нему опасно.
– Все будет хорошо, – снова сжал пальцы девушки, посмотрев на нее. Волосы распущены, в глазах тревога, такая нежная.
Простит ли она когда-нибудь его? – Ты такая красивая, а когда улыбаешься на щеках ямочки, но улыбаешься ты редко. Хотел отдать потом, увидел это в городе, еще две неделе назад.
– Что?
– Надень потом, если захочешь.
Руслан достает из кармана небольшую коробочку обтянутую черным бархатом. Вика смотрит на нее, хочет открыть, но Руслан накрывает ее своей ладонью.
– Не сейчас, потом. Хорошо?
Вика хотела что-то ответить, но Ганс гавкнул, привлекая к себе внимания, положив голову ей на колени.
– Ой, все. Тимур, останови, я выйду, – Фирс закатил глаза. – Меня сейчас стошнит от розовых соплей.
– Фирс клоун, не обращай на него внимания. Шутки правда уже не смешные.
Они тогда все дружно засмеялись, но на душе все равно было неспокойно, в воздухе летало напряжение, даже шутками его невозможно было скрыть. В коридоре клуба, куда они приехали, столкнулись с Мироновыми, Антон стоял за старшими братом, смотрел исподлобья так мерзко, оценивая ее с ног до головы.
– Если ты, сука, скажешь хоть слово, я вырву тебе язык.
Это все, что сказал Руслан, глядя ему в глаза, а у Вики за спиной словно выросли крылья. Он вырвет, она верила. А Антон будет молчать, потому что тоже верит. Она смотрела на своего мужа и не верила тому, что могла быть с ним, что любила, выносила все его прихоти, это словно была не она, словно та жизнь была не ее, а чья-то чужая.
