Но удержаться, чтобы не побежать, не смогла. Дикий страх гнал прочь. Она совсем забыла, что на ногах надеты туфли на высоком каблуке, громко стучащие по плитке пола. Не хватило доли секунды скрыться за поворотом к двери.
– Стой! – грозный крик мужа выстрелом прозвучал в спину.
Застыла на мгновение и рванула с утроенной силой.
– Не дай ей удрать! – визжала Эля, не обращая внимания на появившихся в коридоре поваров.
Лика сбросила на ходу туфли и теперь неслась, подобрав подол длинного платья.
Дверь распахнулась с металлическим стоном ржавой пружины.
Улица ударила горячим ветром в лицо.
Фата закрывала глаза.
Сорвав на ходу прозрачный кусок тюля, устремилась к дороге. Пульс молотком бил в виски, отвлекая от боли в ногах. Только не поддаться панике! Она понимала, единственная возможность удрать от Родика – заскочить в проезжающий автомобиль.
На удачу в кармане стояло такси.
Лика запрыгнула на заднее сидение, умоляя осипшим голосом:
– Пожалуйста, едем!
Невозмутимый таксист повернул ключ зажигания.
– Куда?
Торопливое, с хлопками ладонями по обивке кресла.
– Просто вперёд, подальше отсюда! – она обернулась.
Родион был в нескольких метрах.
– Не дайте ему меня забрать! Он убийца! – отчаянный крик заставил таксиста вдавить педаль газа в пол и пролететь на мигающий зелёный за мгновение до касания протянутой руки Родиона к капоту.
– В полицию? – серые глаза таксиста смотрели на пассажирку в зеркало заднего вида.
Как хотелось сказать «да», но понимала, что в полиции ей не помогут, а задержат для установления личности.
– Нет. Бесполезно! Ничего не смогу доказать. Прошло больше пятнадцати лет. В памяти мелькают только отрывки с незнакомым мужчиной в большом доме. Мама кричит, чтобы я бежала в сад, но двери заперты. Не могу вспомнить лицо насильника.
Он кивнул, делая вид, что понимает произнесённый бред.
– Тогда повторюсь. Куда едем?
Мысли скакали с одного на другое в объятом отчаянием мозге. В квартиру, что снимала с подругами, нельзя – там станут искать в первую очередь.
Напроситься к соседям-алкоголикам? Через час сама побежит сдаваться в полицию. На работе никто не поверит, и тем более не пустит пожить, опасаясь Ларисы Ивановны. Это Родион свободный писатель в вечном поиске ускользающей музы, а мама в начальниках при городской власти.
Для Осиповых она теперь смертельная угроза. Мать не позволит бросить тень на семью. Усмехнулась горько, припомнив, что теперь тоже Осипова.
– Так что? – напирал таксист.
