Стараясь не угодить под шальную пулю, майор Шрадер прошел по траншее, а потом юркнул в узкий проем тоннеля. Разгребая перед собой землю, он продвигался все дальше. В двух местах подземного хода снаряды серьезно обрушили кровлю, так что через перекрытия просматривалось звездное небо. Повеяло холодком. Выглянув в проем, майор увидел, что до ограждений осталось метров пятнадцать, с этой позиции хорошо были видны автоматчики, стоявшие у брустверов. В его сторону никто не смотрел – все их внимание было направлено на позиции русских, где шло непонятное перемещение.
Определенно враг готовил какой-то неприятный сюрприз.
Вжавшись плотнее в траншею, Шрадер вдохнул смесь рассыпчатого желтоватого суглинка, смешанного с черноземом, протиснулся в узкий тоннель и в абсолютной темноте прополз к небольшому хорошо замаскированному окопчику, в котором пара наблюдателей следила за передним краем русских."
"Опершись спиной на обваленную стенку, отдышался, вытер перепачканный землей планшет. Над головой со свистом пролетела мина и разорвалась где-то на позициях русских.
Ей в ответ, будто переругиваясь, с обратной стороны ударила пушка, и в довершение «перебранки» застрочили пулеметы.
Бой стих внезапно, как если бы враждующие стороны заранее условились о прекращении огня. На уши крепко надавило тишиной. Как это бывает только на войне, воспользовавшись нежданной паузой, то ли на радостях, то ли с большого перепуга из березовой рощицы, росшей на нейтральной полосе, звонко заголосил соловей. Его трель хорошо была слышна враждующим сторонам, а потому, чтобы не спугнуть шального, но мужественного певца, негласно установили мораторий на стрельбу.
Умолкли даже далекие гаубицы.
До передовых позиций русских было метров сто пятьдесят. По прямой это расстояние не одолеть: прямо перед ним – заминированный участок поля, а потому следовало отползти немного в низинку с рассеченным от разорвавшихся снарядов рельефом, спрыгнуть в глубокую воронку и далее двигаться к самоходке со свернутой набекрень башней – прекрасная защита от выстрелов и осколков снарядов.
Соловей, вдохновленный тишиной и благодарной аудиторией, будоражил душу на высоких разудалых нотах. Сейчас русским наблюдателям было не до майора: завороженные неожиданным концертом, они на какое-то время позабыли о войне.
Воспользовавшись затишьем, Шрадер выполз из окопчика и, вжавшись в землю, пополз в сторону воронки. До нее оставалось метров десять, как вдруг соловей неожиданно умолк.
