Пачкая рукав гимнастерки, Штольце сунул руку в болотину, пытаясь отыскать выбитый нож.
– Он уже в тине, господин гауптштурмфюрер, – произнес Феоктистов.
– Дно здесь крепкое, – возразил Штольце, продолжая энергично шарить в жиже. – Он где-то здесь, нужно отыскать!
Чавкающая трясина не желала расставаться со своей добычей, надежно упрятав ее среди водорослей. Смирившись с потерей, Штольце поднялся.
– Жаль… Хороший был нож, – произнес он с досадой.
– Это всего лишь нож, господин гауптштурмфюрер, – возразил Феоктистов.
– Этот десантный нож у меня с тридцать девятого года. Его в качестве поощрения за успешно выполненное задание в Испании мне вручил сам вице-адмирал Канарис. Нож был моим талисманом, я его носил всегда при себе. Даже в самые трудные минуты меня не оставляла удача… Что будет сейчас, я не знаю, терять нож – скверная примета.
На передовой, коротко переругиваясь, строчили автоматы. В километре от болота завязался серьезный бой: вспышки разрывов вырывали из темноты стоявшую на нейтральной полосе покореженную технику.
Сейчас враждующим сторонам не до них. Представилась хорошая возможность проскочить в глубину русских позиций незамеченными.
Метрах в двухстах, переполошив леших, в болоте рванула мина, брызнув во все стороны поднятыми с самого дна ошметками пахучей тины. Капли грязи долетели и до диверсантов.
– Не будем терять время, потопали!
* * *Преодолев реку, майор Шрадер юркнул в неглубокую воронку, отдышался. Кожа на правой щеке была разодрана ветками до крови и теперь неприятно саднила.
Конечно, не ранение, но ухода потребует. Следует успокоиться, вести себя как обычно, никто не должен догадаться, что произошло.
Убийство офицера разведки – дело серьезное, вряд ли Штольце принимал решение самостоятельно. Наверняка был приказ. И получен он был от Кальтенбруннера или от людей, входящих в его самое ближайшее окружение. В разведке ходили слухи, что с приятелями Канариса, заподозренными в связях с английской разведкой, обергруппенфюрер разбирался самостоятельно (вице-адмирала и самого уже дважды вызывали на допрос).
Иначе как можно объяснить череду смертей в близком окружении Канариса?
Теперь настал его черед…
Грудь припекло, стало трудно дышать. Сколько же у него осталось: два дня или один? А может, несколько часов? Ясно одно: его решили устранить по-тихому, чтобы не привлекать к его смерти внимание. Опасаются, что он может уцелеть на передовой, и решили перестраховаться. Провести подобную акцию легче всего на передовой.
