Вот только теплилась еще надежда, что зафронтовые разведчики живы, может быть, они в плену, может, как-то уцелели? А тут получается, что не осталось ни малейшего шанса."
"Дежурный станции действительно работал на военную разведку. Он был оставлен в городе незадолго до отступления Красной армии. Сам из местных, всю жизнь проработал на железной дороге, имел широкий круг знакомых и друзей, так что в таком деле, как военная разведка, был очень полезен. По заданию Центра он должен был сам попроситься к немцам на службу, его охотно взяли как хорошего специалиста.
Несколько месяцев неизменно он сообщал ценную информацию: какие части и в каком количестве движутся через станцию на фронт. Его помощь трудно было переоценить. Потом он вдруг перестал выходить на связь.
– Кто их предал?
– Я же из канцелярии, – вновь заискивающе заулыбался Гришунов. – У меня все записано, ни одна бумажка не пропадет. Немцы такой народ – они порядок во всем любят.
Гришунов был один из тех, кто ставил свою подпись под смертными приговорами.
Неоднократно присутствовал он и на расстрелах. По показаниям очевидцев, бургомистр был для него не просто начальник. Вместе они участвовали в арестах, присутствовали на допросах и казнях. А еще у Гришунова нашли немало вещей, принадлежавших казненным. Его участь была решена – предатель будет повешен прилюдно на площади как немецкий холуй.
Но пока пусть говорит, пусть верит в призрачную надежду уцелеть.
– Завтра поговорим, уведите!
Арестованный поднялся, глуповатая улыбка прилипла к его лицу и не желала сходить, дожидаясь, пусть малого, поощрения.
Полковника Александрова едва не передернуло от брезгливости. Отвернувшись, он выудил из пачки папиросу. Надо заканчивать с этими допросами…
Негромко постучавшись, в комнату вошел лейтенант Кузьмин.
– Вам шифрограмма, товарищ полковник, – протянул он конверт.
Александров прочитал:
«Ковылю. Абвер окончательно расформирован. Отдел «Валли» передан Четвертому и Шестому управлениям имперской безопасности. Удалось идентифицировать гауптштурмфюрера Штольце, узнать место проживания его семьи и сфотографировать его жену и детей.
Документы переданы связнику Силицкому. В связи с важностью задания он выходит коридором «Ц» в ближайшие часы. Просим…»
– Что это значит? – удивленно посмотрел Александров на лейтенанта. – Где остальной текст?
– Это вся шифровка, больше ничего в ней не было.
– Ты хочешь сказать, что они не успели отстучать ее до конца? – полковник посуровел, предчувствуя недоброе.
