Уже стоя у порога, капитан почувствовал волнение: если тебе не нужна эта женщина, откуда же возникла тревога? А что, если в это самое время у нее кто-нибудь из командного состава? Ситуация получится двусмысленная, и никакими отговорками вроде давнего знакомства уже не оправдаешься. В какой-то момент Тимофей даже хотел развернуться и уйти, но потом передумал и решительно постучал.
Дверца блиндажа открылась практически сразу, как будто его ждали. В проеме на фоне коптящей керосинки он увидел Татьяну. То ли был виноват сумрачный свет керосиновой лампы, падающий на лицо девушки откуда-то сбоку, то ли у нее и в самом деле было хорошее настроение, но сейчас Иванцова не выглядела такой усталой, как в первую их встречу.
Черты ее лица показались капитану значительно свежее.
– Ой, Тимофей! – искренне обрадовалась девушка. – А я уж думала, что ты и не зайдешь. Чего же ты застыл? Проходи!
Преодолевая робость, Тимофей вошел в блиндаж. «Что подумала бы Зоя, если бы сейчас меня увидела? – промелькнуло запоздалое раскаяние.
И как утешение, заставляя почувствовать себя невиноватым, промелькнула следующая мысль: «Ты же пришел сюда просто так, чтобы повидаться со своей старой знакомой. Ведь это ровным счетом ничего не значит».
– А я как раз хотела чай пить, ты будешь? – просто спросила Татьяна, как будто их связывали долгие годы дружбы.
– Не откажусь, – произнес Романцев, неожиданно почувствовав себя невероятно легко."
"Присаживаясь на колоду, заменявшую стул, он осмотрелся. Обыкновенный блиндаж, разве что немного чище обычного, с некоторыми небольшими деталями в виде тряпочек, покрывающих аккуратные полочки и указывающих на женское присутствие.
Гимнастерка на Татьяне была ладненькая, выгодно подчеркивающая ее стройную фигуру.
– Так сколько все-таки мы с тобой не виделись? – спросила хозяйка, разливая горячий кипяток в металлические кружки.
– Около четырех лет, – отвечал Романцев.
– Четыре года… Если бы мы были на гражданке, это было бы не так уж и много. Всего-то – закончить вуз. А для войны, где убивают каждый день, это очень много.
– Все так, – согласился Романцев. – Это сахар? – показал он на небольшую вазочку с крышкой.
– Да. Накладывай. Только маленьких ложечек нет.
– Ничего, справлюсь и большой, – улыбнулся Романцев. – Больше зачерпну.
В какой-то момент Тимофей почувствовал себя очень уютно. То ли оттого, что блиндаж был обжит, то ли потому, что рядом была женщина, от которой буквально веяло домашним теплом, таким желанным на фронте каждому мужчине.
