Все операции, за которые он брался, проведены успешно.
– Второй немец – радист?
– Да.
– Как его зовут?
– Ганц Замбер.
– Что можешь о нем сказать?
– Ничего конкретного сказать не могу. Так себе… Серый. Незаметный. В разговоре участвовал редко, все больше молчал.
– А как другие участники? Кто они?
В какой-то момент лицо Курбанова перекосилось от боли. Сжав челюсти, он перетерпел ее. Оставалось удивляться, как он до сих пор держится.
– Самый жестокий из них – Рыжий! Прежде чем попасть к «бранденбургам», он служил в зондеркоманде в каком-то лагере для военнопленных, откуда его и забрали.
Столько крови пролил, что утонуть в ней можно! Все перед немцами выслуживался. Рассчитывает, что они его с собой возьмут. Вы мне только позвольте, так я его собственными руками!..
– А ты, значит, в сравнении с ним божий ангел?
– Были грехи, чего там скрывать. Не без того… Только я не убивал. Я в оцеплении стоял. – С лица раненого схлынула кровь. Преодолевая боль, Курбанов заговорил с продолжительными паузами.
Отвечать ему становилось все труднее, он терял сознание.
Сержант вновь достал шприц, посмотрел в побледневшее лицо диверсанта, с сомнением покачал головой:
– Боюсь, не выживет. Крови много потерял. А потом, рана серьезная.
– Ты что, врач?
– Не совсем… С третьего курса медицинского на фронт ушел.
– А почему не в полевом госпитале?
– На передовую хотел… Думал, я здесь нужнее.
– Такие твари – они обычно живучие… А если не суждено, невелика потеря!
Раненый диверсант что-то бормотал, но разобрать его слова было невозможно.
– Похоже, что напарника своего костерит, – прислушался сержант. – Как, говорит, встречу, так вцеплюсь ему обеими руками в горло и не отпущу до тех пор, пока душу из него не выдавлю.
– Заговаривается он, – хмыкнул Тимофей. – Чего ждем? Коли!
Приподняв безвольную руку Курбанова, сержант нащупал вену и уверенно вогнал в нее игру. Губы раненого слегка дрогнули, он почувствовал острое проникновение, потом плотно сжались, ощущая, как раствор морфия растекается по телу.
Вскоре наступило облегчение.
– Носилки есть?
– Так точно!
– Давайте его на носилки! И поаккуратнее, – предупредил Тимофей, – он нам еще нужен.
Раненого диверсанта положили на носилки и потащили из леса.
Глава 14
Штольце брать живым
Еще через два часа Тимофей Романцев был у Русового. Подробно, стараясь ничего не пропустить, доложил о событиях минувших суток. Полковник слушал внимательно, прихлебывая крепко заваренный чай.
