"
"Тимофей Романцев прошелся по полянке, пытаясь отыскать хоть какие-то следы присутствия людей. Через пятнадцать минут поисков на краю поляны он увидел разрезанный дерн. Приподняв кусок травы, увидел небольшую ямку, на дне которой лежали жестяные банки из-под консервов. «Пообедали, значит, мать вашу!» – хмуро подумал Романцев.
Связисты, нацепив наушники, ковырялись в своей хитрой аппаратуре: крутили ручки, записывали, делали какие-то вычисления. Наконец один из них снял наушники и подошел к Романцеву:
– Товарищ капитан, только что получили сообщение.
В пяти километрах отсюда произошло боестолкновение. Предположительно с диверсантами, которых мы ищем. Один из них тяжело ранен.
– Место конкретное назови! – в нетерпении потребовал Романцев.
– Вот координаты, – радист протянул ему листок бумаги.
Тимофей отметил точку на карте:
– Все, двигаем дальше!
Через сорок минут его оперативно-разыскная группа была на месте.
Это был небольшой кусок звериной тропы, изрядно затоптанной по обе стороны, где на примятой траве, свернувшись калачиком, лежал человек без гимнастерки.
Грудь крест-накрест туго перевязана бинтами, через которые обильно проступила кровь. На спине и груди – два серьезных ранения. Обычно после таких ранений не выживают. Он должен был умереть если не от потери крови, так от болевого шока. Было настоящим чудом, что он еще дышал. Раненый лежал с открытыми глазами, негромко постанывал и смотрел прямо перед собой.
– Когда сделали перевязку? – спросил Романцев у сержанта, дежурившего на месте.
– Полчаса назад.
– А что диверсанты?
– Им удалось оторваться. Запутали они нас как-то… Они в одну сторону, мы в другую, – оправдывался сержант. – Поздно поняли, что не туда идем, вернулись на прежнее место, пошли по их следам… Глядь, диверсант лежит на тропе… Думали, убитый. Переворачиваем, чтобы документы забрать, а он застонал. Свои его добивали кинжалом в грудь. Непонятно, как выжил. Два года воюю, всякого повидал, но чтобы с такими серьезными ранениями так долго держался, что-то не припомню! Вот его документы, – передал дежурный солдатскую книжку: – И еще вот… – Он вытащил из кармана небольшой холщовый мешочек и передал его Романцеву.
– Что это такое?
– Еще та сволочь! – с ненавистью протянул сержант. – Здесь золотые коронки. У убитых, наверное, вырывал… А может, у живых, кто же эту сволочь знает! Наверное, где-то в охране лагеря служил, в зондеркоманде. Нам политрук рассказывал, что немцы по приказу Гитлера золотые коронки вырывают.
