Она что-то собиралась ответить, но неожиданная смена настроения ревизора выбила почву у нее из-под ног.
Она проводила грубую особу в прихожую, заперла за ней дверь и вернулась на кухню.
Вместо того чтобы продолжить прерванную уборку, она накапала в стакан сорок капель валерьянки, подумала, добавила еще двадцать и выпила, чтобы восстановить утраченное душевное равновесие.
А тем временем тот самый мужчина приятной, но незапоминающейся наружности, который выдавал себя за жильца несчастливой квартиры номер тридцать два, а в действительности хорошо знакомый нам Леня Маркиз, во время беседы Ангелины Глебовны с фальшивой представительницей горэнерго проникший в хозяйский кабинет, стоял внутри этого кабинета, прижавшись спиной к двери.
"
"К нему неотвратимо приближался крупный темно-коричневый доберман-пинчер. В маленьких глазах добермана горел огонек чисто гастрономического интереса. Казалось, пес хочет сказать неожиданному гостю: «Вы ко мне? Как удачно! А я сегодня как раз не успел пообедать!»
– Тс-с! – прошипел Леня, прислушиваясь к доносящимся из прихожей звукам.
– Ведь мы же не хотим поднимать шум, правда?
В этом доберман был с ним совершенно согласен: он вовсе не собирался шуметь. Вообще лаять, подвывать и издавать прочие бесполезные звуки было не в его правилах. Этой ерундой пусть занимаются пудели, фокстерьеры и прочая собачья мелочь. Разделаться с незваным гостем доберман планировал абсолютно бесшумно, одним движением мощных челюстей. Он угрожающе приоткрыл пасть и продемонстрировал эти самые челюсти.
– Тс-с! – повторил Леня и вдруг вытащил из-за спины руку, в которой он сжимал какой-то маленький круглый предмет. – А что ты скажешь по этому поводу?
Доберман сделал еще один маленький шажок вперед, клацнул зубами… и вдруг его нос почувствовал какой-то божественный, волнующий аромат. Страшные челюсти с металлическим лязгом сомкнулись, а в маленьких злобных глазках засветилось совершенно новое, необычное для добермана выражение. Леня просто не поверил своим глазам: это было выражение мечтательной поэтической грусти и нежного любовного томления.
Маркиз поднял руку с круглым предметом – и затуманившийся взгляд добермана не отрываясь последовал за рукой. Леня размахнулся и бросил этот предмет в дальний конец кабинета, к окну.
И доберман, совершенно забыв о своих прежних намерениях, метнулся вслед за вожделенным предметом и принялся кататься по ковру, пытаясь впитать в себя его божественный запах.
