Женщины остались стоять в недоумении, он посещал их редко, а к себе и вовсе никогда не вызывал. Владыка Зимруд сгорбившись сидел на диванчике с низенькой спинкой. Перед ним стоял столик с ужином, а на полу множество подушек. Зимруд жестом подозвал обоих женщин подойти и предложил присоединиться:
- Захария, Гульшари, девочки, поужинайте со мной.
- Спасибо, Владыка, мы сделаем это с удовольствием.
Женщины присели рядом на подушках у его ног и взяли со столика по мясному пирожку. Зимруд любил мясные пирожки, и повар изощрялся, готовя специально для царского стола крохотные румяные и ароматные пирожочки.
Видя, что их повелитель подавлен, Гульшари набралась смелости и спросила:
- Что печалит нашего повелителя? Может мы могли бы помочь...
- Ах, верные мои подруги, мне... мне...
Непривычно было видеть, как царь заикается и не может высказать своего пожелания. Зимруд вздохнул:
- Мне сейчас нужна поддержка, - он покачал головой, - Я потерял друга. И он...
Владыка не мог продолжать, боль душила. Потом все-таки признался:"
"- У меня нет матери, нет сестер, братьев.
Некому пожалеть меня в моем горе. Дочь я не хочу обременять этим... - он взглянул на притихших женщин и продолжил, - Будьте сегодня моими сестрами.
- Владыка... - на глаза Захарии навернулись слезы, - Позволь обнять тебя, позволь забрать твою боль.
Он протянул им руки, призывая обоих в свои объятия, женщины обняли его с обеих сторон. Чувствуя, что царь дрожит и глубоко дышит, сдерживая слезы, Гульшари, погладила его спину и, уткнувшись ему в шею, прошептала:
- Плачь, Владыка, плачь.
.. В том, чтобы оплакать друга, нет стыда. Плачь.
И плакал царь. Плакал в объятиях тех, пред кем он не постеснялся показаться слабым и уязвимым. Обычным человеком, просто одиноким человеком, а не всесильным Властителем пустыни. Перед женщинами, которых в эту минуту он считал сестрами.
***
Дагон, придя этой ночью в покои Янсиль, обнаружил в саду нового духа растительности. Кариса он прекрасно знал в лицо, а этот новенький ему совершенно не понравился.
О чем темный не преминул дать понять субтильному парнишке с зелеными волосенками. Вид разгневанного и подстрекаемого ревностью темного был пугающ и прекрасен одновременно. Но Фрейс видел только его страшную сторону, ибо красота интересовала духа растительности только в зеленом царстве растений, и на дышащие угрозой слова, что он здесь делает, Фрейс слегка заикаясь, честно ответил:
- Р-р-розу выращиваю для п-п-принцессы. Она проснется и обрадуется.
