Им негде переночевать. Пусть поживут в моей старой комнате несколько дней.
- Пусть. Девочка моя, проводи гостей. Захария, - забеспокоилась старушка, - может они голодные? Накорми их, там похлебка на печи.
- Я накрою им прямо в комнате, - ответила Захария, ведя гостей в маленькую чистую клетушку с одной узкой кроватью, застеленной лоскутным одеялом.
В комнатке еще был стол и один деревянный стул. Все простое, грубое. Но этого ведь вполне достаточно. Много ли человеку надо? Место, где можно укрыться и поспать, еда.
Да еще любовь. У Зимруда на глаза навернулись невольные слезы. Столько любви таилось в этом бедном жилище, сколько он за всю жизнь не видел в своем роскошном дворце! Захария принесла им поесть и, наскоро простившись, убежала в покои Владыки, к заждавшейся Гульшари. Та, наверное, совсем изнервничалась в неведении. Перед уходом успела сказать:
- Я приду завтра утром. И не забудьте про плащ. Ну, будьте счастливы!
Они остались одни. Смущались оба.
Зимруд подошел к девушке вплотную, аккуратно снял с ее головы покрывало и широкий платок, под которым она прятала волосы.
- Какие красивые, - он легко перебирал светлые, почти белые пряди пальцами, - Ты такая красивая, жена моя...
- Ты тоже прекрасен, господин, - Надин покраснела от собственной смелости.
- Зови меня муж, - сказал Зимруд.
- Муж...
Муж... от этих ее слов, сказанных тихим голосом, мужчина словно зажегся сладким пламенем, такого еще никогда с ним не было. Может, совсем давно, в юности, но он уже не помнил.
Зимруд забыл о еде, о неприятностях, которые ожидают его за стенами этой маленькой комнатки, обо всем. Он глухо прошептал, срываясь на дрожь:
- Иди ко мне... жена моя...
Для них начиналась новая жизнь. И не было здесь всесильного Владыки, а был просто счастливый мужчина, помолодевший, словно впервые познавший женщину, и счастливая женщина, для которой весь мир теперь заключался в том мужчине, что был с ней рядом.
Без имени, без прошлого. У них есть только настоящее и, конечно, будущее.
Остальное не важно.
***"
"На вечернем 'военном' совете духов, собравшемся на террасе перед покоями Янсиль, Горгор велел никому не расслабляться. Пол дела сделали. Но осталось большая половина. Завтра будет очень тяжелый день, Бог знает, чем все обернется. Все дружно покивали и вздохнули, все было тревожно. Вдруг мальчик-дух, стоявший на страже, протиснулся вперед и зашептал Горгору на ухо:
- Там этот пришел... темный. Хочет видеть тебя.
