- Итак, дочь моя, у тебя есть какое-нибудь объяснение?
- Есть, отец. Я тайно обвенчалась в храме. Вчера.
- То есть, ты что? Посмела нарушить мою волю? Девочка, я дал слово. Слово, - царь все еще был спокоен, - Твой жених, принц Дагон, предоставил мне средство, благодаря которому мои женщины наконец-то забеременели. А за это я обещал ему тебя. А теперь ты ставишь меня перед фактом? Мое слово что, ничего не значит?
- Еще раньше ты дал слово мне. Ты сказал мне, что я сама могу выбрать себе мужа. Выходит, то твое слово ничего не значило? Или ничего не значит слово, данное мне, потому что я ничего не значу для тебя?
- Не смей так разговаривать со мной! Этот человек дал мне то, чего я желал больше всего, за это я обещал ему, что ты станешь его женой.
И ты станешь! Мое слово непреложно! Если ты посмела тайно обвенчаться, так же тайно и разведешься.
- Непреложно? Разведусь? Но ведь это моя жизнь. Ты мог хотя бы спросить меня, чего я хочу, но просто продал меня. Потому что тебе нужен был сын, а я всегда была лишней.
Досадным отродьем, обузой, которую ты запрятал подальше и, если бы мог, вообще не вспоминал. Но тут оказалось, что обуза тоже может принести пользу, если ее выгодно продать.
- Не смей говорить так! Не смей!! Ты дитя моей любимой Нитхиль! Моей единственной любимой! Я всегда любил тебя!
- Не надо здесь говорить о любви. Ни ко мне, ни к моей умершей матери. Если бы ты любил ее, как говоришь, смог бы взять ее служанок почти сразу после ее смерти? Мне говорили, что не успела земля принять твою любимую Нитхиль, как ты сделал это.
- Мне нужен был сын! Наследник!
- Ах да, наследник. Потому ты стал заводить бесчисленных женщин. Ну и как, подарили они тебе наследника?
- Теперь подарят.
- Вот и прекрасно, а за это всего лишь пришлось расплатиться мной. Но разве можно сравнить никчемную дочь с возможностью получить наследника? Скажи, отец, если бы любил меня, смог бы продать вот так, не глядя?
Янсиль говорила спокойно, и теперь ее слова вонзались в сердце Зимруда словно огненные стрелы.
Потому что была в них правда, была. Была. Заглядывая в себя, Владыка не смел сказать, что был прав и безупречен. Он низко склонил голову, молчал с минуту, стараясь побороть внезапно нахлынувшую горечь, потом негромко сказал пустым голосом:
- Ты будешь заточена в подвале. До тех пор, пока... Пока я не разберусь с этим. Такова моя воля.
И он ушел. Потому что останься Владыка дольше, он бы просто не сдержал слез.
