Она все-таки заплакала, а Михель продолжал, не обращая внимания на ее слезы:
- Знаешь, а этот дурачок Зимруд, на дом которого ты наложила такое забавное проклятие, недавно женился снова. Ха-ха-ха... В шестой раз. Дурачок, все надеется сына родить. Ха-ха-ха... И знаешь, его новая жена такая умничка, хочет поскорее стать вдовой. Но сначала, разумеется, родит ему сына. Придется, конечно, немножечко ей помочь...
Злой противно захихикал и стал прощаться. Царица была убита новостями, она даже не в силах была ответить на его лицемерные пожелания здоровья и благоденствия, а когда Михель подмигнул, сказав:
- Пока, дорогая, береги себя для меня, - просто упала в обморок.
Очнувшись через какое-то время, Мелисандра принялась лихорадочно искать пути спасения. Вот когда она молилась Творцу горячо и искренне! Молилась за свою жизнь, за жизнь близких, со слезами просила оставить ей ее любимого Вильмора, и чтобы Зимруд не пострадал.
Страшное раскаяние, горькие сожаления, и ничего не исправить в прошлом.
Но ведь можно постараться что-то сделать, хотя бы попытаться спасти Зимруда! Мелисандра видела в этом последнее средство вымолить прощение. Она из кожи вон вылезет, но поможет ему...
Возвращаясь мыслями назад, в то время, царица видела себя тогдашнюю, обуянную гордыней, мстительную, жестокую, с точки зрения себя теперешней. Теперь, когда у нее самой есть дорогой любимый человек, она вполне была способна понять, почему Зимруд отказался на ней жениться. Она ведь и сама уже не хотела никого другого, кроме своего мужа Вильмора.
И за что было обвинять Зимруда в гордыне, это ведь был ее собственный грех! Как она была слепа!
Ей надо как можно скорее попасть в Симхорис, скорее начать действовать. Может быть, тогда ей удастся предотвратить это страшное зло, вернувшееся ей наказанием за грехи прошлого.
***
Если хорошенько присмотреться, то прямо перед двумя верхними террасами дворца, теми самыми, на которых были покои принцессы Янсиль, висело невидимое глазу, но, тем не менее, вполне реальное темное облако.
Непроницаемый для глаз полог укрывал молодого темного, он завис в воздухе перед садом, скрестив руки на груди, окруженный густой мглой.
Дагону закрыли доступ к покоям Янсиль. Он не мог войти, не мог приблизиться, прикоснуться, говорить с ней. Но он мог наблюдать. И он наблюдал. Издали, с самого утра. Перед его глазами прошло и свидание Лейона с принцессой, теперь уже его невестой, и смех, и поцелуи, и объятия.
