Я всматриваюсь в ее нежное личико, любуюсь моей девочкой. Нежненькая, хорошенькая. Аккуратно убираю с ее личика волосики, чтобы не щекотали.
Перевожу взгляд на Ланку, а она снова плачет. И снова беззвучно.
– В квартире есть кто? – спрашиваю шепотом. – Давай я отнесу ее и вернусь за Виком?
– Тетя дома, – качает головой Лана. – Но она не откроет. У нее спина.
– Тогда выходи, бери Вику, а я возьму его, – смотрю на сына, – он тяжелее.
– Да, – выдыхает Лана с улыбкой, выбирается из машины. – Вик уже настоящий богатырь, я его не подниму, – вытирает щеки ладонью, забирает у меня девочку.
– Они и родились так. Он – три двести, а Викушка – два семьсот. Даже в кювезе полежала. Слабенькая была.
У меня вдруг горло перехватывает. Девочка моя родилась такой крохой. Еще и боролась за жизнь. Как же так? Почему меня не было рядом?
Черт! Все! Хватит! Постоянно оглядываясь на прошлое, потеряешь будущее… Дурацкая цитата впервые в жизни уместна.
Поднимаемся на третий этаж, Лана, чуть присев, открывает ключами дверь.
– Давай их в спальню, – тихо произносит она.
У них двушка, и одна из комнат проходная.
– Теть Надь, – окликает Лана.
– Где ж ты так зарабо… – отзывается женщина с дивана и тут же замолкает, видя меня.
– Я потом тебе все объясню, – хмурится Лана. – Дети уснули.
Ее тетя молчит, не спускает с меня взгляда.
Здороваюсь, но она мне не отвечает.
Ну и пусть. Перед ней я точно ни в чем не виноват.
Заношу сына в спальню. У одной из стен стоит взрослая кровать, у другой – две детских. Еще в комнате поместился комод.
И все.
Ланка. Как же ты выкручивалась?
Снова орать хочется от досады. У моих детей могло бы быть все!
У них должно было быть все!
Но заставляю себя выдохнуть и выхожу в коридор. Лана шуршит у кроватей, снимая с близнецов обувь.
– Ну вот, – выходит и она следом, – они спят.
– Завтра во сколько встречаемся? – спрашиваю с нажимом.
– Ром, – она вздыхает, трет лицо.
– Я спрашиваю, во сколько? – меняю тон. Ты и так у меня слишком много украла. Больше ни минуты не отдам.
– Я не знаю, – разводит она руками.
– Просыпаются они часов в семь, – вскидывает подбородок. Теперь ее очередь бросать мне вызов.
– Аквапарк с десяти, час дороги. Значит, в девять я тут.
Она с досадой на лице отворачивается.
– И да! Упакуй их вещи, – медлю пару секунд, – и свои. То, что вам нужно, на эти десять дней выходных.
– Почему десять? Три!
Хочет улизнуть от меня четвертого? Да щас!
– У тебя десять, – разворачиваюсь и выхожу. Осточертело слушать ее возражения.
