– Уехал! Мне сказали убираться!
– Лана, – я рычу, – ты даже не отрицаешь, что это мои дети!
– Отрицаю! Это мои и только мои дети!
– Лана, не ври мне! – кажется, я уже ору.
– Я никогда тебе не врала, – она повышает голос в ответ.
– Ты изменила мне!
– Ага! С футбольной командой! Вот видишь, и детей сразу много! Мальчик от Роналду, девочка от Бэкхема!
– Лана!
И тут я получаю тычок в живот!
– Не смей кличать на мою маму! – моя уменьшенная копия смешно сопит внизу, сжав кулаки.
Замолкаю. Боже, что я творю?! Зачем вообще затеял этот разговор при детях?
Ланка тоже молчит.
Она дрожит, кусает губы. И тут слышится тихий голос девочки:
– Мама, а кто такой Бекхэм?
***
– Так, ладно, – я запускаю руки в волосы, судорожно пытаюсь сообразить, что делать дальше. – Это не место для выяснения отношений. Собирайся, поехали.
– Я никуда не поеду! – выкрикивает мне в лицо моя Ланка. – Владелец фабрики хочет еще двух логистов! А я хочу эту работу!
– Владелец фабрики ждет тебя в коридоре на выход через десять минут! – чеканю, еле сдерживая гнев.
– Будешь спорить – уволю! Ты все равно должна быть сейчас на временном контракте.
Ланка бледнеет. До нее доходит смысл сказанного."
"– Да, Лан, – киваю, – это моя компания, ты на меня работаешь. И сейчас мне важнее вот эти двое, чем все логисты вместе взятые, – выдыхаю. – Так что собирайся, и поедем где-нибудь поговорим. Нам явно есть о чем.
***
Сидим в каком-то семейном кафе. Симпатичное место. Никогда в таких не бывал.
Зал полупустой – люди уже разъехались из города.
Близнецы тусят в детском уголке.
Виктор и Виктория.
Победы.
Две ее маленькие победы.
На самом деле большие. Очень большие.
Она зовет мальчика Виком. Говорит, Витя ему совсем не идет. Оно и ясно. Мой же мальчишка. Ни секунды в этом не сомневаюсь. И даже смешно слышать от нее: “Почему ты в этом так уверен?!”
Это она еще в офисе сопротивляться пыталась.
Сейчас молча смотрит в свою чашку кофе.
А я смотрю на детей. На моих детей.
В детском уголке бассейн с шариками и горка. Викушка пытается на нее забраться, но она маленькая, неловкая. Брат подхватывает ее и совершенно по-медвежьи, от плеча, подталкивает ладонями под попу, чтобы не свалилась. А потом бежит к другому краю – вытаскивать ее из бассейна.
Смотрю на это, и губы сами собой расплываются в улыбке. Черт. Четыре года. Им четыре года. Я потерял четыре года.
– Почему ты мне не сказала? – спрашиваю Ланку, не отводя от них глаз.
