Для милосердия же существовал целый арсенал выразительных средств – пламя, дети, плод или пеликан. Конечно, дети – это совсем не то, что допустимо в ювелирном изделии, но вот языки пламени могли бы оказаться весьма приемлемыми. Людмила пробовала сочетания разных символов, но результат их обоих пока не устраивал.
– Алексей Юрьевич, ко мне приходили из полиции. Я все рассказала. Простите меня.
Голос Карины звучал печально и устало. Наверное, бедная девочка чувствует себя виноватой, рассказав полицейским то, о чем сам Сотников предпочел бы умолчать.
Интересно, кто к ней приходил? Тот рыженький, который много чего знает про историю Дома Сотникова? Или второй, постарше, красивый и молчаливый? А может, оба вместе?
– Я понимаю, вы бы не хотели, чтобы об этом знали… Если бы вы не хотели скрыть, вы сами рассказали бы, у вас была такая возможность, ведь вы и со следователем разговаривали. Но вы ничего не рассказали. А я вас подвела, – продолжала говорить Карина. – Простите меня, если можете.
– Ничего, Кариша, – мягко ответил Сотников. – Ничего страшного. Все равно рано или поздно пришлось бы рассказать. Не ты – так кто-нибудь другой посвятил бы полицию в эту историю. Ничего, детка, не кори себя, все нормально.
– Но ведь вас теперь будут подозревать…
– Ну, что ж поделать, – улыбнулся Сотников. – Такая, видно, моя судьба.
Он положил трубку рядом с собой на стол, заваленный набросками эскизов. Значит, Карина рассказала… Зачем? Господи, зачем? Ну почему нельзя было промолчать?
И тут скользкой змеей вползла в голову мысль: «Карина защищалась.
Отводила от себя подозрения. Она готова была открыть все чужие секреты, чтобы полицейские подозревали кого угодно, только не ее саму. Неужели это она Лёню?..»
Настроение мгновенно испортилось, во рту появился привкус горечи. Людмила вопросительно смотрела на мужа, который, вместо того чтобы вновь заняться эскизами, молча стоял возле стола и смотрел в стену.
– Это Карина звонила? – спросила жена.
– Что-то случилось? Ты стал сам не свой.
– Ничего, Люленька, не обращай внимания. – Он виновато улыбнулся. – Ты продолжай без меня, ладно?
– Ты плохо себя чувствуешь? – забеспокоилась Людмила. – Что-то болит?
– Все в порядке, просто мне нужно немного подумать."
"– Ну, хорошо, – вздохнула она. – Пойди приляг, я пока поработаю, а через пару часов посмотришь, что у меня получится.
– Спасибо, милая. Не забудь: вера, надежда, милосердие.
