И вот если к мужчинам я не возвращаюсь, то по подругам скучаю невероятно, и иногда, через много лет, мы опять начинаем общаться и вместе пить чай по вторникам.
С Катюхой мы дружили с первого курса университета. Веселая, симпатичная и общительная блондинка Катя и не особо коммуникативная я. Если вы сейчас пытаетесь представить нас и определить, кто же из нашей пары та самая пресловутая «страшненькая подружка», то никто. Мы ходили по университету обе симпатичные. Ровно до того момента, как нам обеим понравился один и тот же парень из нашей университетской рок-группы.
Я помню, когда сей факт выяснился, Катюха посмотрела на меня щенячьим взглядом и сказала: «Наташа, ты из нас самая красивая, ты себе еще найдешь кого‐то. А для меня это последний шанс».
Я офигела. Офигела, как тонко она забрала у меня право быть влюбленной в Игоря. Забрала не самого Игоря, а именно право быть в него влюбленной. Игорь вообще не был в курсе, что за право быть влюбленным в него разгораются такие нешуточные баталии. Естественно, начитавшись философских цитат из Интернета о том, что «парни приходят и уходят, а подруга – это навсегда», я сделала выбор в пользу нашей с ней дружбы.
С Игорем у нее ничего не склеилось. Потому что Игорю она не нравилась. Игорю, если откровенно, вообще никто не нравился, нравилось только молотить в свою ударную установку во время концертов «Весны Студенческой» в актовом зале. Живых баб он не воспринимал поодиночке, толпы беснующихся у сцены девчонок – это ему нравилось. А Катя – нет.
"
"Через пару месяцев мы с Катюхой (а мы на своих попах ровно не сидели) записались в студенческий театр, и обе (а как иначе) влюбились в одного и того же актера. Я сразу поняла ход мыслей Кати и безапелляционно заявила: «Чур, Костя мой!» Катюха обиженно посмотрела на меня, отвела за кулисы и тихо сказала: «Ты могла выбрать любого… Но выбрала МОЕГО Костю… Разве настоящие подруги так поступают?» И я отдала ей Костю. Почему‐то при этом я не задала вопрос: «А настоящие подруги вот так, как ты, поступают, Катя?» Видимо, меня переполняли разочарование и обида.
Больше я ничем не могу оправдать накрывшую меня тогда тупость.
В общем, так продолжались все пять лет обучения в университете. Каким‐то образом мне удалось на последнем курсе втайне от Кати начать встречаться с Женей. Он был тихим и умным мальчиком с матфака. «Кате такие не нравятся», – радостно думала я. Тот факт, что и мне такие тоже не нравятся, меня не беспокоил. У меня был МОЙ личный парень.
