Точнее, сказал, когда роман с ним уже набрал обороты. Знаете, эту коронную фразу: «А как я тебе скажу, что я женат? Ты же не спрашивала!»
В принципе, верно. Ведь ни один мужчина не начинает знакомство так:
– Привет, я заметил тебя еще в начале вечеринки, мне кажется, я влюбился. Кстати, меня зовут Алексей, я Козерог и женат.
Нет. А знаете, почему не говорят? Потому что тогда женатым секс будет перепадать очень редко. А пощечины – наоборот.
Американский психолог доктор Ахронз утверждает: женатый мужчина никогда не признается новой избраннице в наличии брачных уз, пока не попадется на лжи.
Мой попался совершенно тупо. Мы были на большом городском мероприятии и тайно от всех бегали целоваться в подсобку, а потом чинно расхаживали по залу, делая вид, что просто знакомые. В тот вечер к нам подошел его знакомый, поговорил о чем‐то несущественном, а в конце спросил: «А где Лиля?» Еще не понимая, кто такая Лиля, я начала нервничать и поглядывать на него. Сама себя утешая, естественно, что Лилей может быть его мама, или собака, или бывшая, или коллега.
Алексей немного помялся и наконец выдавил из себя фразу: «Она осталась дома».
Я меня внутри все похолодело – так обычно пишут в книгах, когда нужно описать ощущение надвигающегося ужаса. Все мое туловко уже понимало, кто такая Лиля и почему мой мужчина так сильно нервничает, отвечая на этот простой вопрос. Но мозг услужливо подвозил варианты: «Это, наверное, сестра. Ну, живут в одном доме. Наверное, младшая сестра». И тут наш собеседник обрубил мои мысли фразой: «Аааа, с карапузом сидит? Ну, декрет вещь такая…»
Я повернула голову к Алексею и громко и членораздельно произнесла фразу: «Лиля – это твоя сестра?» Ответа не было.
Поэтому я повернулась к нашему собеседнику. На его лице застыло выражение, которое я называю «ПростиБратан». Такое бывает, когда один друг подводит другого. Чувство мужской солидарности выдает это выражение лица на автомате.
Я не помню, как доехала до дома. Отключила телефон. Начала активно греметь посудой, чистить картошку.
Было ощущение, что если продолжать что‐то делать, то мое тело поймет, что оно еще живое. Картошка шкварчала и предательски липла к сковороде, я подлила еще масла, масло не помогало. На третий раз подливания масла я заметила, что лью на сковороду «Фейри». Я заплакала. Как будто бы из‐за испорченной картошки, а не из‐за моей испорченной жизни. Так отчаянно из‐за картошки я плакала только один раз в своей жизни.
На следующее утро он караулил меня около университета.
