Но мне очень сложно представить отношения без ревности. Мне всегда казалось, что это должна быть пара безхитростных идиотов:
– Дорогой, где ты был?
– В командировке.
– Тридцать минут?
– Я быстро порешал все дела.
– Какой ты у меня молодец! А почему у тебя вся рубашка в помаде?
– Я шел, спешил к тебе и попал в магазин помад! А что это за мужчина у тебя в спальне?
– Это слесарь.
– Почему он голый?
– У него аллергия на одежду. Я люблю тебя!
– Я тоже тебя люблю!
Веселый идиотизм получается, если честно.
Но если запретить этим двум бедолагам еще и врать, и выкручиваться, то диалог может сжаться до вот такого:
– Дорогой, ты где был?
– У твоей сестры, отжарил ее прямо на столе. Ты не ревнуешь?
– Нет, любимый, что ты! Я рада, что ты натрахался, а то я не знала, как избежать супружеского долга, потому что как раз спала с твоим начальником."
"– Ты не шутишь?
– Нет! Скоро у тебя повышение!
– Спасибо, родная!
Я сейчас, пока придумывала «этот тупой мир без ревности», поняла, насколько проще было бы жить.
Но я так не умею. Поэтому стандартный разговор с любимым у меня получался такой:
– Че так поздно? Ты где был?
– На работе.
– И ВСЕ?!.
– И все… Что‐то случилось, Наташ?
– Все в порядке.
– Я что‐то не так сделал?
– ВСЕ В ПОРЯДКЕ, Я СКАЗАЛА!!!!
Тут должен стоять смайлик, где женщина в сиреневой кофте делает жест «рукалицо». Это я перечитала диалог и понимаю, как отвратительно, бывало, общалась со своим мужчиной.
Но это не моя вина. Во всем виновата проклятая женская мнительность и ревность.
Мы ревнивые. Те бабы, которые говорят: «А вот я неревнивая» – они тоже ревнивые. Просто еще и врут.
Моя подруга Олеся любит шутить на тему ревности. Ее благоверный столько раз попадался на горяченьком, что ей уже не больно. Когда‐то кровоточащее место превратилось в любимую мозоль, потом мозоль загрубела, и теперь при наступании на нее становится больно уже не Олесе, а наступившему.
Олеся – взрослая, чернобровая женщина, похожая на Монику Белуччи. Олеся часто курит и говорит: «Так‐то я не ревнивая. Просто у меня фантазия богатая и хорошее логическое мышление». И смеется. Заливисто так смеется. Смех у нее не как у Белуччи. Смех как у Дуэйна «Скалы» Джонсона. Но это делает ее еще харизматичней.
