По адресу, оставленному Денисом, ехал с переноской, собакой, кормом и пакетом всего самого необходимого для собаки, на первое время точно. Машина притормозила возле двухэтажного коттеджа: небольшого, но симпатичного, стоявшего в отдалении от общей застройки, у моря.
Декоративный заборчик в стиле американского мини-штакетника просто перешагнул. Сделал глубокий вдох, смиряя волнение, ревность, злость, и постучал. Долгих секунд тридцать думал, что нужно было послать на разведку кого-нибудь. Вдруг мне не откроют? На всякий случай на уровень глазка пакет поднял.
Через еще полминуты дверь все же открылась.
– Ромыч? – Артем изумленно нахмурился. Он приветственно руку не предложил. Я тоже.
– С дороги, – тихо приказал. Он челюстью клацнул от гнева. Никогда не любил подчиняться, но приходилось. Вот и сейчас нехотя, но пропустил.
Я прошел через коридор, выхватывая взглядом детали. Вот, значит, как они жили. Оказался в гостиной, плавно перетекавшей в кухню. Наташа стояла спиной и возилась у плиты.
Пахло выпечкой и домом. Мне захотелось подойти и сжать ее в объятиях, зарыться носом в шею, ощутить запах женщины. Ее запах. Как же я соскучился…
– Тём, кто там? – спросила, не глядя, и достала пару красивых тарелок.
– Все, Княжна, – с обманчивой мягкостью шепнул, – набегалась.
Наташа резко развернулась, сверкнула темными глазами, тонкие ноздри нервно дернулись. Не ожидала.
– Как ты нашел нас? – спросила совсем недружелюбно. Так-то я тоже не в настроении.
– Приехал убедиться, что моя жена ушла к моему брату, – вспылил, не подумав.
Наташа стремительно бросилась ко мне и отвесила две пощечины. Раньше не подозревал даже, что у моей жены такая тяжелая рука. Ладно, понял, не дурак.
– Да как ты смеешь… Меня обвиняешь?
Я реально сглупил, ведь не думал так. Ну, почти.
– Наташа… – хотел ответить, поговорить, но услышал родное:
– Папа пиехал!
Моя красивая девочка бежала ко мне: такая большая стала!
– Привет, поночка! – подхватил на руки, к себе прижал. – Ух, какая тяжелая! Кушаешь хорошо, наверное?
– Пап, а ты меня юбишь есё? Ты долго не пиесал? – спросила бесхитростно.
Я погладил русые волосы, мягкие, детские, с ароматом солнца и молока. Родные дети всегда пахнут счастьем. Но Наташку наградил яростным взглядом. Люблю ее, сучку, но пытаться дочери меня лишить… Не нужно этого делать. Я просто не позволю. Все жене прощу, но не это. Еще развод. Тут, извините, никак.
– Конечно, люблю, котенок. Как я могу не любить тебя.
