– Ром, да какой разбудил?! Что случилось? Что-то с Евушкой? Наташа?
– Наташа ушла от меня, – проговорил, взгляд в сторону отводя. Никогда не думал, что произнесу эти слова. Стыдно. Но во всем виноват только я. Придется терпеть. Это чувство со мной надолго.
– Ушла? – теща на диван опустилась, на меня с неверием смотрела. – Почему, Ром? Все же хорошо было… Или я чего-то не знаю? Ты что, обидел Наташу?
– Обидел, – ответил коротко. – Она не звонила? Мне поговорить с ней нужно. Объяснить, но Наташа убежала. Еву забрала…
– Рома! – мама Марина собралась быстро.
– Что ты сделал? Моя дочь так просто не ушла бы!
Мать. За дочь и внучку порвет. Это мне еще на свадьбе сказали. Марине Ростовой-Ольшанской приятно было, что мамой называл, но она предупредила: если обижу единственного ребенка, любимую дочь – мало не покажется!
– Она думает, что я ей изменяю…
– А это не так? – остро взглянула теща.
– Думаю, будет правильно, если Наташа первая услышит ответ на этот вопрос.
– Виноват, – нутром чуяла она.
– По глазам вижу, что виноват, – и вынесла приговор.
– Виноват. – Смысл отпираться? – Я обманывал ее. У меня были причины, но…
– Нет никаких «но», Рома! Даже ложь во спасение обязательно сделает кому-нибудь больно. Не ожидала от тебя… – она поднялась, на меня посмотрела без былого тепла, со смесью разочарования и жалости. Мама Марина относилась ко мне как к сыну. Большего этого не было.
– Я не знаю точно, что между вами произошло, но полностью на стороне дочери.
– Если Наташа выйдет на связь, вы сообщите мне? Нам нужно поговорить.
Я дочь увидеть хочу.
– Уходи, Роман.
Теперь теща смотрела жестко. Я больше не желанный гость. Как результат – она на мои звонки не отвечала. Даже если Наташа связалась с матерью, мне об этом никто не сказал. Но я все еще был уверен, что найду жену быстро. Правда, в квартире на Фрунзенской оказалось пусто. Подруги красноречиво молчали, а их мужья, с которыми приятелями были, только руками разводили. Сочувствовали, но одобрить не могли, да и жены вряд ли позволили бы.
Подкаблучники. Я тоже так хотел. Хоть под каблук, хоть на коврик под лестницей, главное, рядышком с девочками своими.
В понедельник с утра мой телефон разрывался. На нас шла лавина. Послание моей жены не прошло незамеченным…
В моем кабинете собрались самые верные люди. Артем тоже присутствовал, хоть мы и были сейчас больше чужаками, нежели родными братьями.
– Желтая пресса вышла на след, – проговорил наш пиар-менеджер.
