В голове все так легко по полочкам, а вот в сердце… Да меня даже тело не слушалось. Видео на репите. Глаза боялись, но руки делали. Вот он притягивал ее. Губу нижнюю обвел. Грудь оголил. Я не видела его лица, только затылок. Глаза хочу его увидеть! Взгляд поймать! Понять, что чувствовал, когда обо мне забывал!
Обнимает. Уводит. Ноги раздвигает…
Мне стало трудно дышать. Виски тупая боль прошибла. Я мучила себя. Запоминала. Чтобы больше ник… В двери кто-то тарабанить начал. Я отвлеклась, но не поднялась. Сил не было.
Я лучше еще раз посмотрю.
– Наташа…
Рома передо мной оказался. Да, я, кажется, давала ему ключи…
– Наташа, девочка моя, что с тобой?
– Со мной это? – я показала ему телефон с включенным видео. Рома обреченно глаза закатил и головой покачал.
– Клянусь, это не то, что ты думаешь?
– Правда? – я поднялась и меня отпустило. Апатия схлынула, уступая гневу. – Ты вообще бессовестный, Ром? Дуру из меня сделать хочешь?! Я беременная, а не больная.
– Наташа, выслушай, пожалуйста! Да это херня вообще!
– Ты поэтому секретаршу сменил? Чтобы не спалиться?
– Да нет же.
– Чтобы не искушала перед примирением с идиоткой-женой? – меня несло. Слишком больно было. Плакать хотелось. Той девочке, которая внутри меня жила и верила в любовь до гроба. Сейчас она съежилась и забилась в дальний угол. Наверное, ее уже не спасти.
– Да послушай ты! – резко осадил Рома, и я действительно замолчала. – Не было у нас ничего. Никогда не было. В клубе я с Дэном на Новый год встретился: тебя искал, фотки ваши с Тёмычем видел, ревновал и злился.
Таня эта пьяная подвалила, вешаться начала, ну я и проучить ее решил! В кабинке стянул с нее платье, шлюхой обозвал и ушел. Посмотри внимательно, – и на телефон кивнул.
Я только руки на груди сложила. Какой-то оксюморон! Увел, раздел, ноги раздвинул, но это все не то. Никакого секса!
– Естественно, после этого случая отстранил ее. А сейчас она прибежала ко мне, говорит, Глеб Ольшанский велел ей с журналюгами пообщаться, в домогательствах меня обвинить, что видео из клуба достал.
Наташа, Княжна моя, дурак я, поступил как тупорылый подросток, но ничего не было. Клянусь. Я же к вам в Сочи полетел сразу.
Я молчала. У меня в голове сумбур. Какая-то каша из подлостей. Или глупостей? Даже не знаю…
Рома задержался взглядом на футляре, который оставил еще в начале января. Я так его и не открыла. Он взял его и мне протянул.
– Ты веришь мне? – Рома держал руку вытянутой, а я прятала ладони.
