Я сына оправдывать не могу, да и не буду, но знаю, что люди, а изменяют не только мужики, после этого либо втягиваются и гуляют, либо понимают, что это им не надо. Я не знаю, какой Рома, – закончила тихо.
Я задумалась. Какой он? Когда-то я верила, что из той породы, которые никогда не обманут и не предадут. А теперь хотела верить, что он понял и раскаялся. Не для того, чтобы вернуться к нему, а чтобы не думать о нем хуже, чем есть на самом деле. Смогла бы я простить одну единственную физическую измену? Когда-то сказала бы, что однозначно нет.
Сейчас – уже не знаю. Но между нами не только секс с другой женщиной, между нами ложь, его сын и мать этого ребенка. Выбор на разрыв. Для всех.
Я бросила взгляд на сумку. Там лежало еще два теста. Положительные. Вероятно, между нами еще и новая жизнь. Мальчик или девочка. Кого бы он хотел? Еще дочь или второго сына?
– Спасибо, Мария Алексеевна. Думаю, Рома заедет завтра за Евой, – я поднялась, мне собираться на фестиваль нужно.
– Наташа, – уже в дверях начала свекровь, – для меня есть только Ева.
Внуков от этой, не признаю никогда.
Я не ответила. Не знала, что сказать. С одной стороны, приятна поддержка. С другой, таким вещам, наверное, не хорошо радоваться.
Дома я приняла душ, наложила вечерний макияж и позволила волосам высохнуть практически без укладки. Они природно закрутились в локоны на концах, сделала пробор левее обычного и перекинула волосы на плечо.
Достала из чехла платье. Кружево глубокого красно-бордового цвета.
Никаких рукавов и бретелек, лиф четко сидел по груди. Даже мне тяжело взгляд отвести. Показалось на мгновение, что сиськи полнее стали. Да ну, не на таком же сроке!
Платье было коротким спереди, делая акцент на ноги, а сзади модный кружевной хвост. На шею тонкая цепочка из белого золота с маленьким сверкающим ключиком – что-то более массивное не подойдет. Несколько браслетов и кольца. Рука непроизвольно потянулась к бархатной коробочке, которую оставил Рома. Я так ее и не открыла, боялась.
Но и вернуть не решилась, не знаю почему. Я догадывалась, что там. Эта вещь моя, даже если никогда больше не надену.
– Пора, – и постаралась обольстительно улыбнуться. До понедельника я просто женщина, а после мое тело, вероятно, снова станет ЕГО храмом. Рома, Рома, Роман – мужчина всей моей жизни…
Я спустилась вниз. Ник стоял возле машины: на этот раз черный мерседес-седан. Мы устроились на заднем сиденье, и водитель плавно отъехал.
