Что вам нужно от меня, чтобы заняться этим вопросом?
– Заключение молекулярно-генетической экспертизы – это в первую очередь. Копия свидетельства о рождении. Исковое заявление, на всякий случай.
– Тест нужно сделать.
– А вы не делали? – вкрадчиво поинтересовался Воронцов. – Вы так уверены в этой женщине?
– Нет, – криво улыбнулся, – в женщине не уверен. А в ребенке да. Он Демьянов, это без экспертизы скажу. Но документ нужен. Павел Олегович, можно как-нибудь по-тихому, мне огласка вот вообще не нужна.
– Анонимно нельзя.
Суд не примет. У меня старый товарищ в медицинском центре «Генетико», заведует отделением. Я ручаюсь за стопроцентно достоверный результат и полную конфиденциальность. Собаки искать будут, не найдут.
– Спасибо, Пал Олегыч, – я подал ему руку.
– Я созвонюсь с товарищем, – он крепко пожал мою, – и с ориентирую вас по времени, Роман Андреевич.
Впереди важное совещание. Потом в футбольную академию: нужно Ваньку устроить. С садом уже решили. Сегодня он выйти должен был. Еще с фитнесом разобраться нужно.
Я хочу максимально дистанцироваться от Юли. Пересекаться по минимуму. А лучше вообще не видеться. Я обещал Наташке, что ее не будет в нашей жизни. Ко мне это тоже относилось. В моей тоже. Заниматься там, где Лазарева работала – может быть превратно истолковано моей любимой женой. Да и самому не кайф. Во-первых, заебала. Вот так просто. Юля в последнее время особо не отсвечивала, но сам факт ее присутствия в моей жизни, раздражал до жути. Во-вторых, она любительница выдавать желаемое за действительное.
С чего, спрашивается, решила, что я к ней что-то могу испытывать? Я ведь говорил ей, словами через рот, что не нужна мне даже за сто тысяч мильёнов.
– Роман Андреевич, – снова зашла секретарь, – сегодня завершили сделку купли-продажи. Ваши ключи.
Ну наконец-то! Сегодня же перееду к своим девочкам под бочок. Наташа в ультимативной форме просила не мозолить глаза, но я не буду для Евы воскресным папой! Я обещал, что буду рядом. И я буду! В соседнем доме, правда, но все же!
Глава 27
Наташа
Я уехала, куда глаза глядят.
Без какой-либо цели каталась по городу. Не хотелось в квартиру. Домом пока не могла ее считать. Прожила там двадцать три года до замужества и так быстро отвыкла.
К маме тоже. К подругам или работать – нет. Даже думать не хотелось. Просто побыть одной. Стерильно, чтобы и в голове, и в сердце. Но так не бывает. Эмоции душили, солеными слезами щеки орошая. Сердце болью заходилось.
