Редко, правда, но удочек в гараже немерено!
Дорога шла плавным каскадом и в какой-то момент я оказалась наверху, а удивительно мирное озеро лежало у моих ног. Я много, где была, видела такие места, что любая фантазия меркла, но по-настоящему любила только нашу природу. Наверное, потому что это родное. Дом. Огромный, разный, несовершенный, но любимый."
"– Пасуй сюда! – услышала и обернулась. Прошла метров пятьдесят и вниз посмотрела. Небольшое игровое поле пряталось в тени. Рома в термобелье и шортах играл в футбол с каким-то мальчиком.
Разгоряченный, азартный, красивый. Мне нестерпимо захотелось прижаться к широкой, влажной от пота спине. Меня всегда будоражил и возбуждал его запах. Не тот, которым пах, надевая строгие костюмы, а первобытный и дикий, его собственный. Запах мужчины.
– Пап, смотри какой удар!
Пап? Я осмотрелась даже – они были вдвоем, и я равным счетом не понимала, где отец этого мальчика.
– Ты точно будешь чемпионом! – крикнул Рома. И сделал это так… Восторженно и одновременно нежно.
Я сглотнула вязкую слюну, но тревога уже расползалась по телу. И душе. – Иди сюда!
Мальчик побежал и через мгновение мой муж легко подхватил его на руки, обнял крепко.
– Ну и скорость у тебя, сын! – восхитился, а я, кажется, пропала. Это бред какой-то! У нас один ребенок – Ева! Судьба жестко врезала мне под дых. – Давай еще, попробуй пробить. – Рома отпустил его, стал на ворота… а потом я увидела женщину. Невысокая изящная блондинка. Она положила ладони на грудь моего мужа! Говорила тихо, но так улыбалась… Затем обняла за шею и к губам потянулась.
На этот раз судьба с размаху влепила мне унизительную оплеуху. Большую, смертельную. Моего любимого идеального мужа целовала другая женщина.
– Сука… Ублюдок… – во мне зрела обида, но гнев пришел первым. И непонимание. Как? Почему? За что? Рома не мог! Просто не мог! Но что тогда я вижу?!
– Да? – на звонок ответила машинально – мысли мои далеко, руки дрожали, но взволнованный голос матери привел в чувства.
– Ева?
– Доченька, у нас чп. Евушку уложила пораньше, вяленькая она стала, а когда проснулась – на горло пожаловалась. Мы температуру измерили, высокая. Час сбивали, а она растет. Скорую вызвали.
– Сколько?
– Сорок один и два. Возвращайтесь, Наташечка, волнуюсь я.
– Конечно, – хрипло проговорила, затем уверенней: – Конечно. Еду уже!
Я вернулась к тому месту, где Рома с «семьей» миловался, но их уже не было.
