– Насчет заявления?
Неожиданно мой язык сам по себе брякнул:
– Нет, я из министерства, из МВД.
Женщина попятилась:
– Чего еще на мою голову?
Я страшно обозлился сам на себя. Ну какого черта соврал? А главное, как естественно, походя, сделал это! Сейчас женщина потребует документы и с позором спустит меня с лестницы. Но собеседница неожиданно навалилась телом на перила и заплакала.
– Господи, ну за что мне это? Ну чем прогневала создателя? Что же все мне говно да говно на башку льет…
Я совершенно не переношу женских слез и ощущаю себя полным идиотом, когда при мне плачут.
Рыдающая баба размазывала жидкость по лицу грязно-серой варежкой, а у меня нехорошо защемило сердце.
– Ну-ну, – заквохтал я, похлопывая ее по плечу, – ну-ну, не стоит так расстраиваться, все, что нас не убивает, делает нас только сильней.
Женщина стащила с головы шапку, мне в нос ударил запах давно не мытых, сальных волос и сказала:
– Авось помрут, сил моих нету больше.
– Кто должен скончаться?
– Да ироды мои, Толька и Гришка, – произнесла собеседница и вновь заплакала, но на этот раз тихо, поскуливая, словно обиженное животное.
– Толя дома?
– В больницу свезли вчерась, – шмыгнула баба носом и показала на грязную торбу, – вот волоку туда шмотье…
Я оглядел разбухшую поклажу и неожиданно в порыве вдохновения произнес:
– Ладно, все равно вас опросить надо, давайте довезу, говорите куда.
– Вот спасибо, так спасибо, – засуетилась женщина, – в токсикологическую, на Коровинское шоссе.
– Знаете точный адрес?"
"– Да он туда уж в пятый раз попадает, – сообщила она, – ой, давайте сумочку, тяжело небось.
Но я понес отвратительную авоську в «Жигули», светское воспитание страшно осложняет жизнь. Пусть бы она сама тащила потрепанную сумку, но, увы, Николетта твердо вбила в меня кодекс джентльмена.
По дороге мы познакомились.
– Анна Егоровна, – пробормотала спутница и быстро добавила: – Зовите просто Нюша.
– Иван, – отозвался я.
– Что Толя-то наделал? – осторожно поинтересовалась Нюша.
– Не волнуйтесь, он просто свидетель по одному делу.
– Господи спаси, – перекрестилась женщина, – хорошо вам говорить, а я вся на нервах, только и жду, чего еще выкинет. Слава богу, хоть Гришку посадили, все спокойней стало, а то хоть из дома беги.
– Гриша, это кто?
– Муженек мой, чтоб ему сдохнуть, – в сердцах сплюнула Нюша, – вот надеюсь, на зоне придавят, говорят, там козлов не любят.
