– Зачем?
Зоя подняла на меня блеклые, почти старушечьи глаза и ответила вопросом на вопрос:
– Так вы же все знаете, раз мне фотку показали, да?
– Ну, в общем, да, – осторожно сказал я, честно говоря, плохо соображая, что к чему.
– Пошли к маме, – потянула меня Зоя, – это она придумала, пусть теперь и распутывает, только мы люди бедные, у нас ничего нет. Вот муж мой, тот да, при деньгах…
Продолжая бормотать, она перетащила меня через сугробы и втолкнула в крохотную покосившуюся избенку, где остро пахло какими-то травами.
– Кто там? – раздалось из комнаты.
– Скидавай ботинки, – велела Зоя, – небось задубел в штиблетах, кто ж в таких зимой ходит.
Я снял обувь и почувствовал сквозь тонкие носки тепло деревянного пола.
– Сюда иди, – велела Зоя и распахнула дверь.
В небольшой комнатке, обставленной скудно, без всяких потуг на богатство, сидела в продранном кресле маленькая чистая старушка с огромной книгой в руках. Из правого угла на меня сурово и мрачно смотрел образ Николая Угодника.
– Зоюшка, – обрадовалась бабушка, – а это кто с тобой, не разберу никак. Сеня или Петя Клюквин?
– Мама, – нервно воскликнула Зоя, – этот человек из Москвы!..
– Иван Подушкин, – раскланялся я.
– Он все знает про Раю, – выпалила Зоя, – пришел денег за молчание требовать, много. У тебя сколько гробовых есть? Давай дадим ему, может, хватит попервости.
Бабушка попыталась встать, уронила с колен книгу и испуганно воскликнула:
– Господи, спаси, отведи беду!
– Поздно плакать-то, – выдохнула Зоя и, упав на стул, заголосила: – Сколько лет ждала, от каждого звука вздрагивала, знала, что кто-нибудь прознает и плохо будет.
Ждала, ждала и дождалась.
Я опустился на колено, поднял книгу, положил ее на стол и тихо сказал:
– Вам не следует меня бояться, просто расскажите, как все получилось, поверьте, никаких денег не надо, я сам заплачу вам за информацию.
Глава 20
У кого-то из писателей-сатириков, то ли Аверченко, то ли Зощенко, есть рассказ о женщине, которая изменила мужу.
Прелюбодейке постоянно казалось, что всем окружающим известно про грех. Стоило кому-нибудь, допустим, в трамвае наступить ей на ногу, дама мигом холодела. Знает, ей-богу, знает, иначе бы не наступил. И так во всем. Кончилось дело тем, что к ней в квартиру позвонил старьевщик и спросил:
– Барахло на продажу есть?
В полном ужасе, доведенная до крайней точки, женщина кинулась перед ним на колени с воплем:
– Все бери, даром, только не рассказывай ничего мужу.
