Я руку-то пожала, но уточнила:
– То есть Веста тебе не нравится?
– С ума сошла? Да она красотка!
– Тогда на какой срок спорим?
– Две недели давай. Боюсь, после тебя вышвырнут из стрельцовского клуба за антистрельцовские связи."
"– Не вышвырнут, – не слишком уверенно отозвалась я. – Борис Игнатьевич никогда не заподозрит меня в лояльности к конкурентам, и я не обязана разделять точку зрения матери. Ты сможешь продержаться целых две недели?
– Не, мы же только про Весту говорим… Потому смогу.
– Забили, Стрельцов.
И отодвинься, у меня от тебя мороз по коже.
– Ты тоже не луговыми травами пахнешь.
Борис Игнатьевич как раз заверял всех, что суд выиграть не проблема, проблема – потратить на него время, деньги и тонну нервов. Но это все мелочи по сравнению с необходимостью наказать подлецов. После этого многие даже зааплодировали. Я снова придвинулась к Стасу и сказала:
– Ты сам-то заметил, что мы будем судиться с Жильцовым примерно за то же, что ты сам сделал – за воровство чужих идей? Но его мы почему-то называем подлецом и дружно ненавидим, а тебя – его высочеством наследным принцем и в ножки кланяемся.
– Ничего я у тебя не воровал.
– Ага. А если бы мой проект победил?
– Не победил бы. Ты же всё слоганы сочиняла, а на вкусы клиента внимания не обратила – он сочные рисунки любит, эффекты три-дэ и визуальные навороты. У Насти сразу было больше шансов, чем у всех нас вместе взятых. Он и купился-то на нашу фирму после ее рекламного баннера, который вы в прошлом году для стройфирмы делали.
– Да?! – воскликнула слишком громко и снова зашептала тихо: – Почему же сразу не подсказал?
– А я тебе кто – друг сердечный, чтобы подсказывать?
Я отчего-то растерялась, припоминая ту историю:
– Тогда вообще непонятно, зачем ты все это устроил.
– Не знаю точно, плохо подумал, – Стас ответил после паузы и довольно серьезно. – Ты когда ко мне домой приперлась и начала там по-дружески заливать, я вдруг подумал, что так, неровен час, еще и понравлюсь тебе.
Я же очарователен, и ты бы неизбежно это заметила, стоило нам только без крика достаточно времени провести. Надо было пресечь на корню все положительные эмоции, потому что твоей влюбленности я бы не пережил. А когда прижало, к тебе сам и поскакал, забыв о рисках.
– Что?! Я? В тебя?! Ты уж совсем плохо подумал, Стас! – я расхохоталась искренне, не в силах сдержаться.
Борис Игнатьевич все-таки заметил мое присутствие и резко обернулся.
