– Я сейчас не про меня… К-хм, хотя это удивительно. Не так уж часто мне приходится говорить не про меня…
Поняла я только одно – вопросами и раздражением я только подвигну его на еще большее растягивание объяснений. Потому решила закатить глаза ввысь, попутно отмечая, что пора помыть плафоны, и ждать. Хотя чего здесь ждать? Отключила вызов, а потом и телефон. И аккумулятор вынула – суперспособность Стаса достать меня даже из бездны ада не вызывала сомнений. Вытянулась снова на постели и с удовольствием зажмурилась.
Через секунду подскочила от громкого стука в дверь.
Подлетела и глянула в глазок. Прошипела сквозь сжатые зубы. Похоже, Стас звонил мне уже из подъезда, как будто точно предвидел, чем закончится телефонный разговор. Адрес ему в офисе могли дать. Вот он всех желающих развез и зачем-то заявился сюда, а теперь долбит оголтелым дятлом. Сам не выспался и мне не дает.
– Дипломом своим постучи! – посоветовала я.
– Ты же знаешь, что у меня его нет!
– То есть намек не очень ясен?
Он набрал больше воздуха и завопил еще громче:
– Открывай, Луговая, иначе я всех соседей перебужу!
– День на дворе.
Буди, – пошла и я навстречу его желаниям.
– Открывай! Вопрос жизни и смерти! Ты думаешь, я бы к тебе без повода пришел? К тебе-то? Кого видеть могу только под успокоительным? К тебе, которая меня венерологией наградила? К тебе, у которой вместо совести только карьера? К тебе…
Все-таки некоторые подробности его монолога соседям лучше бы не слышать. Я вздохнула, окинула взглядом широкую футболку и растянутые шорты, поняла, что вообще без разницы, как я выгляжу, затем открыла дверь и пропустила утырка внутрь.
Он ввалился, огляделся и нагло зашагал в единственную комнату. Еще наглее уселся на край кровати и уставился на меня.
– У тебя четыре минуты, Стас, – предупредила я. – А потом я буду спать.
– Выгонишь? Я сильнее и, что самое главное, хитрее.
– А я дзюдо занимаюсь! – пригрозила уверенно. – Целых пять тренировок посетила. Научилась делать захват!
– Сама-то поняла, что сказала? Но я тебя услышал: через четыре минуты ты берешь меня в захват, после чего спишь.
Видимо, я тоже сплю, ведь из дзюдоистского захвата так запросто не выбраться. Потому, пока еще есть возможность говорить, я постараюсь успеть высказаться.
Он хоть и улыбался, но выглядел бледным. Да весь наш отдел в эту минуту выглядит бледным, за исключением тех, у кого нет таких «товарищей», которые в горе и в радости, болезни и здравии готовы тратить личное время, чтобы вывести из себя.
