То есть затяжное кровопролитие перешло в холодную войну? Неприязнь-то никуда не денешь, она уже неотъемлемая часть наших характеров. Но если не воевать открыто, то в офисе станет намного спокойнее.
Как же сильно я ошибалась! Как запросто легкий треп о каких-то мелочах заставляет забыть, кем является Стас на самом деле.
* * *
Он вышел на следующий день. А еще через два дня на планерке представил проект рекламы пива – немного криво слепленный макет и слоган: «Закончи день на бодрой ноте».
Я не закричала только потому, что не могла поверить.
Да, Стас Стрельцов отмороженный гаденыш, всю жизнь выезжающий на других людях, но я все равно не ожидала, что он украдет мою идею. А потом дошло, что если все же закачу скандал, то Евгений Михайлович взбеленится и назначит меня крайней. Я оказалась в гнуснейшей ситуации, когда необходимо проглотить обиду.
Победил все равно проект Насти, но об этом мы узнали только через пару часов. И хорошо, она хотя бы заслужила: прекрасный оформитель, а проект предоставила настолько масштабный, как будто вообще в последние дни не спала и не ела, а лишь им занималась.
Для меня тот день проходил в каком-то тумане – я никак не могла уложить в голову, что он это на самом деле провернул. Человек, которого я считала способным на любую подлость, вытворил подлость такую, которая даже в моих подготовленных мыслях не укладывалась.
И когда я в очередной раз застыла у окна, подошла Ольга.
– Полин, ты плачешь, что ли? У тебя что-то случилось? Лица нет…
Я, чтобы на самом деле не расплакаться, рассказала ей о произошедшем.
Мне не нужна была поддержка, не нужно было одобрение начальника, и даже премия не нужна, – необходимо было увидеть ее реакцию: отмахнется, что снова придумываю, или поверит? Она несколько секунд смотрела на меня, потом выдавила сухо:
– После ваших склок шеф решит, что клевещешь, потому не говори – нет смысла, а победил все равно проект Насти. Но больше Стасик от меня никакой помощи не получит.
И мне этих слов было достаточно, чтобы почувствовать себя человеком.
Не знаю, по какой цепочке пронеслась информация, но через два дня атмосфера в отделе сильно изменилась: больше никто не подходил к столу Стаса, никто не реагировал на его шутки, отвечали на вопросы без азарта и короткими предложениями – так, чтобы работа не пострадала, но виновный отношение ощутил.
Он и ощутил – не мог не ощутить. Копался теперь в своих скудных знаниях и мелких задачах, как будто ничего не произошло.
