Но я пресек сплетни заявлением, что вы героически над секретным заданием по полному уничтожению «Рек-про» в типографии потели. Еще немного, и всех врагов прижмем: сейчас любая надежда помогает не расслабляться. Но дайте только повод – и все узнают, что потели вы только друг над другом.
Шагая по коридору в отдел, мы понуро молчали, пока я не решила найти истинную причину наших бед:
– А кто предложил именно Евгения Михайловича позвать на выручку?
– Ты, – уверенно выбрал Стас. – Я Весту предлагал.
– Надо было настойчивее предлагать! У тебя вообще проблемы с настойчивостью! Ты же его столько лет знаешь, а я всего год на него работаю, таких тонкостей характера не успела уловить.
Как ты мог нас так подставить?!
Стас закатил глаза к потолку и устало выдохнул:
– Как же тебе повезло, что в твоей жизни всегда есть я – для всех бед один виноватый. Ты всегда принимаешь бой, даже если никакого боя нет.
Я пожала плечами, ведь он все верно обозначил.
* * *
Евгений Михайлович измывался над нами всю неделю, мы со Стасом даже пыль протирали на полках в конце рабочего дня под недоуменные взгляды сослуживцев.
Это нам еще повезло, что единственный юморист отдела оказался в числе пострадавших, потому остальным приходилось только хихикать, однако на действительно обидные реплики никого не хватило. Вечерами я просто падала лицом в постель, чтобы утром встать и снова радостно бежать к нашему палачу. Утешалась лишь тем, что и Стасу достается, – ну хоть что-то этот безрукий делает для любимого рекламного отдела! На прослушивание записи с радионяни не оставалось сил и времени, я надеялась, что она хотя бы пишется, а уж экспертизу сможем провести когда-нибудь в будущем, когда Евгений Михайлович угомонит внутреннего тирана.
Зато в пятницу начальник всех распустил уже в четыре. Мы со Стасом, не веря собственному счастью, наблюдали, как он напоследок шагнул к нашему столу и зачем-то подмигнул.
– Ну, кажется, сегодня мое торжество заканчивается. Не буду врать – мне было приятно. В следующий раз накосячите – звоните в первую очередь мне!
Я перестала улыбаться и нахмурилась.
С чего вдруг он пытки решил приостановить, раз мы такие послушные?
– Вы о чем, Евгений Михайлович?
И старик снова обратился в того человека, которого я всегда знала. Добродушно улыбнулся и пожал плечами:
– Так нечем же будет шантажировать, но ваше рвение я оценил. Если в исполнительности Полины я никогда не сомневался, то рад был узнать, что и Стас умеет быть покладистым.
