Спустя время забили мы трюмы, я объявил утром, что отплываем через день. А вечером я, взяв мешки покрепче и побольше, пошел к нищей герцогине, поблагодарил ее за помощь. Она меня опять за стол усадила, я ей тайком подсыпал в еду сонный порошок.
– Папенька, – пролепетал Федосей.
– Хвастаться, сынок, нечем, – признался отец, – но что сделано, то сделано. Женщина быстро заснула, я ее тайную комнату открыл, набил свои пустые мешки. Думал: «Не последнее отнимаю, вон тут сколько, герцогиня и не заметит, что клад поуменьшился.
Здесь мне на сто жизней хватит. И не сама баба богатство заработала, небось украла у отца, когда от него сбежала. Большой куш нищей герцогине достался». Еще дурой ее про себя назвал. Разве умный человек оставит сокровища вот так, без замка? Уговорил себя, что ничего дурного не совершаю, перенес торбы на корабль, еле-еле управился, не один раз ходил. Потом выдохнул, спрятал украденное в своей каюте и велел живо отплывать. Когда солнце встало, мы уже далеко были. Жителям той страны нас на своих утлых лодочках не нагнать.
По прибытии домой я магазин открыл, товар продал, дом отремонтировал. Муркино обустроил, лавки стали прибыль приносить. Но корень моих успехов крылся в воровстве, в куске от большого куша нищей герцогини. С годами стыдно мне стало, что вором сделался, каялся отцу Аристарху. И теперь десятую часть вырученных денег бедным отдаю. Понял?
– Да, папенька, – выдохнул Федосей, – а та часть богатства нищей герцогини… Еще что-то от нее осталось?
– Хватит и тебе, и детям, и внукам, и другим поколениям, – заверил Емельян, – перед смертью я покажу, где все хранится.
Наш гость налил воды в стакан и медленно осушил его.
– Вот такая история. Елизавета Федоровна, убегая от большевиков, прихватила чемоданы с сокровищами, отдала их Никите Шныркину. Тот обещал сохранить их до лучших времен.
– Но умер, – пробормотала я, – никто не знает, где сокровища. Но откуда у Шныркиных средства на строительство нового дома? И на все остальное? Вы же сами говорили, что Георгий и Юлия получали копейки.
Когда Емельян Федосеевич ушел, Костин потянулся и произнес:
– Лампуша, вопрос о судьбе большого куша нищей герцогини интересен, но не он главный. Нам нужно озаботиться другой проблемой: какое отношение Алексей Николаевич Петров имеет ко всей этой таинственной истории?
– Ты думаешь… – начала я.
– Думаю, – перебил меня Костин, – у меня возникла версия. Покойный бизнесмен быстро разбогател.
– Петров съездил в Китай, привез товар, – напомнил Захар.
