– С прискорбием сообщаю, что Алексей Николаевич скоропостижно скончался, – почти шепотом договорила дама, – ваш номер определился как телефон Харитонова.
– Это я, – ошарашенно подтвердил Федор.
– Анна, помощник секретаря Алексея Николаевича, – представилась женщина, – о дате похорон сообщим вам на Ватсап. Убедительная просьба не звонить по домашнему телефону. Семья в шоке.
– Да, – пробормотал Федор, – конечно. Понимаю.
На похороны он не пошел. Нет, он очень хотел проститься с отцом, но его невероятная схожесть с покойным могла вызвать недоумение, перешептывания и сплетни.
Глава 7
Анастасия Егоровна замолчала."
"– Чем мы можем вам помочь? – осведомился Костин.
Моя соседка показала на коробку, которую принесла к нам домой, а теперь привезла в офис.
– Откройте, пожалуйста.
Володя встал и снял крышку.
– Достаньте содержимое, – попросила Петрова.
И тут зазвонил телефон.
– Простите, – сказал Костин и взял трубку. – Кто? Харитонов?
– Федя! – обрадовалась Анастасия. – Я написала ему, куда направляюсь, просила приехать.
– Пусть поднимается, – распорядился Володя.
– Мальчик вам сейчас все сам объяснит, – обрадовалась Анастасия.
Спустя время в кабинет вошел крепкий молодой мужчина.
– Феденька, – обрадовалась Анастасия, – я рассказала детективам о нашем знакомстве, сообщила все, что от тебя узнала.
– Добрый день, господа, – поздоровался Харитонов.
Костин не стал тянуть кота за бантик.
– Зачем мы вам понадобились?
Федор убрал рукой челку, упавшую ему на лоб.
– Отец объяснил: человек, который увидит картину, покажет, где находится состояние, о котором Алексей Николаевич говорил.
Оно спрятано в надежном месте. Что это? Квартира? Дом? Погреб? Огород? Ответа нет. В каком месте зарыты, заперты, замурованы ценности? Я понятия не имею. Эти сведения должен получить, отдав картину. Кому? Где искать доверенное лицо? Даже приблизительно не знаю. Все подробности отец собирался сообщить во время нашей встречи, но ее прервал телефонный звонок. Алексей Николаевич велел мне приехать на следующий день, но беседа не состоялась из-за его скоропостижной смерти.
Что я знаю? Надо отдать кому-то картину. Все. Я пребываю в растерянности. После кончины отца я выполнил его просьбу, наблюдал за вдовой. Знал, что ей не очень-то сладко, выждал срок, который Алексей Николаевич велел соблюсти. Но подошел к ней в супермаркете чуть раньше, чем следовало. Потому что она тогда оказалась в крайне плачевном состоянии.
– Почему вы не приехали к ней домой? – спросила я.
