Бабушка говорила, что плевать в людей — невежливо. Но видеть тебя я действительно больше не хочу. Повторяю: ты меня использовал. Это гнусно. Я не набивалась тебе в любовницы. Ты это затеял сам. Ты мне врал все время, тебе нужно было решить свои проблемы, нужно было, чтобы тебя свели с прокурором…
— Слушай, ну что ты все валишь в одну кучу? Любовь, дела… У меня были свои интересы. Но это не значит, что ты мне не нравилась тогда и не нравишься теперь. И у тебя, кстати, тоже был свой интерес. Что? Не так?
Я вдруг жутко устала.
— Весь мой интерес заключался в том, что я хотела найти по-настоящему близкого человека, Кирилл. Я думала, что нашла. Мечтала, что мы счастливо проживем жизнь и умрем в один день. Это смешно, наверное. Но я действительно так думала. Мне не нужны были все эти взрослые отношения, свобода, другие мужики. Мне тебя за глаза хватало. И я думала, тебе тоже достаточно меня одной.
Кирилл покачал головой. Может, собирался снова сказать, что я устраиваю драму на пустом месте. Но тут в кухню влетела Сашка:
— Мам! Теть Маша звонила!
Увидев Кирилла, Сашка поджала губы и буркнула: «Здрассьти».
— Что Машка говорит? Когда они приедут? — спросила я.
— Говорит, через две минуты будут, — ответила Санька и вышла из кухни, глянув на Кирилла из-под бровей.
Если моя сестра сказала: «через две минуты», значит, до вечера можно расслабиться. Но Машкины две минуты — это ровно сто двадцать секунд. Такая теория относительности на практике. Я обрадовалась, что времени на тет-а-тет с Кириллом больше нет.
Не хотела я с ним разговаривать. И слушать его не хотела. Потому что я боюсь его слушать. Потому что он всегда мог убедить меня в чем угодно. И сейчас смог бы, будь у него достаточно времени.
— Извини, Кирилл. Мы должны грузить вещи.
Ровно через две минуты в прихожей послышался Машкин голос.
— Кузнецова! — заорала подруга. — Ну ты с ума, что ли, сошла?! У тебя еще половина вещей не собрана?! Сань, давай мы с тобой сейчас будем паковать все из прихожей, а Павлик начнет коробки вниз таскать.
Паш! Давай, займись! Начинай с кухни!
На пороге появился Паша, прошествовал мимо меня к куче коробок в углу. Заметив Кирилла, сунул ему руку:
— Привет.
— Привет.
Пашка критически оглядел громоздящиеся во всех коробках вещи, кивнул Кириллу:
— Бери вот эту, а я — вон ту. Машина во дворе.
— Паш, Кирилл уже уходит. Он нам, к сожалению, помочь не может. Дела, — сообщила я.
Взяла со стола камеру, сунула Кириллу в руки.
— Ну все, пока.
— Ладно, — сказал Кирилл.
