То есть Кирилл говорил, что проблемы у него. Но это же полная ерунда, правда? Если у людей общие радости, общая постель, общие интересы, в перспективе — общая жизнь и общая старость, — то и проблемы у них общие.
Строительная компания, в которой Кирилл был замом генерального, отстегнула какому-то чиновнику из мэрии шестизначную сумму в свободно конвертируемой валюте, чтобы выиграть тендер на строительство торгового центра. Чиновник, судя по всему, брал, не зная меры, и не только у Кирилловой компании. В итоге попался на горячем и сдал всех, кто нес ему денежки.
— Если дойдет до суда — полетят головы, — объяснял мне Кирилл. — Будут аннулированы результаты тендера, фирма понесет убытки, а то и вовсе вынуждена будет ликвидироваться.
Меня мало заботило, что там будет с фирмой, ликвидируется она или, напротив, в результате недружественного слияния и поглощения эта строительная компания превратится в акционерное общество по оптовой продаже хлебобулочных изделий. Меня волновала только и исключительно судьба Кирилла.
А судьба его, в случае если дело дойдет до суда, могла сложиться самым драматическим образом. Беда в том, что бумаги подписывал непосредственно Кирилл. Если дойдет до суда — на скамье подсудимых окажется именно он.
В детстве бабушка вместо сказок на ночь читала нам с Наткой книги про декабристов из серии «Жизнь замечательных людей». Натку в этих книгах интересовали исключительно выезды, туалеты и адюльтеры. Я же восхищалась женами декабристов. Мне хотелось быть похожей на них.
Бойтесь своих желаний, ибо они исполняются. Кто это сказал? Не помню. Но сказал очень правильно…
Кирилл, разумеется, не жаждал повторить судьбу декабристов и провести остаток жизни во глубине сибирских руд. Напротив, хотел, чтобы я, пользуясь своими связями в прокуратуре, свела его с нужными людьми. Тогда он смог бы договориться, как разрулить эту неприятную ситуацию.
Весь следующий месяц я обивала пороги, просила, заигрывала и унижалась перед разнообразными «нужными людьми».
Но это все не имело значения. Значение имела наша общая старость. А это — нет. В общем, я свела Кирилла с нужными людьми, они договорились, и все снова наладилось. То есть у нас с Кириллом. То есть я так думала.
В тот день я испекла свой фирменный яблочный пирог. В сущности, единственное, что я умела печь. Кириллу пирог нравился. И то, что я печь не умею, — тоже нравилось. Во всяком случае, так он говорил. Кирилл должен был приехать после девяти.
