— Надеюсь, все благополучно закончилось? — спросила я.
— Благополучно, — кивнул Таганцев. — Эльвиру отбили, а на Волобуева дело об административном нарушении завели.
— Об административном нарушении?
— Ну да.
— А почему не уголовное?
— Да какое уголовное-то?! — искренне удивился Таганцев.
— Ну как же? Покушение на жизнь, уголовное дело. Вы же говорите, что Волобуев собирался сбросить дочь Бубенцовой с балкона.
— Какую еще дочь? — Таганцев уставился на меня своими кристально чистыми голубыми глазами.
— Эльвиру Бубенцову, я полагаю?
Таганцев поворочал здоровенной башкой, почесал в затылке, глянул на меня и вдруг совершенно неожиданно расхохотался.
Хохотал он долго. Переработался?
— Вам воды налить? — спросила я строго. — Не понимаю, почему вас так развеселило, что человека хотели сбросить с девятого этажа.
— Извините, Лен Владимировна, вы не поняли. Эльвира — не человек. Это кошка Бубенцовой. Бубенцова с ней как с писаной торбой носится. А соседа кошка достала, она к нему на балкон все время забирается.
Волобуев на балконе всякий провиант держит за неимением холодильника. А Эльвира провиант того… Поедает. Ну вот Волобуев и решил от кошки, значит, избавиться. Бубенцова подняла крик, соседи вызвали милицию…
Я откинулась на спинку стула. Таганцев смотрел на меня ясными голубыми глазами. В лице его была полная безмятежность.
Заверещал мобильный. Я глянула на экран: сестра.
— Ленка! — заорала она в трубку. — Это катастрофа! Лешка, кажется, мне изменяет! И представь с кем! Со своей женой! Он мне клялся-божился, что не спит с ней вообще, а теперь выясняется, что врал! Она беременна, Лен, прикинь?!
Натка еще минут десять кричала в трубку.
Таганцев поскучал на стуле, потом задом-задом попятился к дверям и удалился, одарив меня на прощанье лучезарной улыбкой.
Натка на том конце провода закончила поливать своего очередного мужика и сообщила:
— Ленка! Я поросенок!
Это точно, поросенок еще тот.
— Я же тебе обещала с переездом помочь! Ты когда переезжаешь?
— Собиралась в субботу, — ответила я.
Наконец и мне удалось слово вставить.
Переезд равен пожару плюс наводнению, это факт. Выходные, считай, пропали. И при нынешнем режиме работы еще минимум месяц мы с Сашкой будем жить на коробках, с утра в пожарном порядке искать куртки и чашки, потому что нечего надеть и не из чего пить кофе.
— Я к тебе в субботу часикам к двенадцати подъеду и помогу, ладно? — спросила сестра.
Я обрадовалась. Лишняя пара рук мне ой как пригодится.
— Отлично! — сказала я.
