Тот, кто смотрит на детей своих с небес, знает, что на самом деле ты едешь в приют не для того, чтобы передать заведующей чек, а для того, чтобы встретиться с рыжим мальчишкой, у которого прозрачные зеленые глаза. И в этих глазах плещется ужас, когда ты собираешься уйти, и вот ты уже стоишь и думаешь, как будет Дмитрий по-английски.
Господь решил все за тебя. Можешь принять этот подарок ниспосланного свыше решения. А можешь пройти мимо, как последний дурак, отбросив божий дар носком ботинка в придорожную канаву.
— Я уже говорил, Дженни: похоже, Бог закрыл для нас дверь в собственную детскую.
Но когда он закрывает дверь, то, как правило, оставляет открытым окошко.
— Знаешь, Сэмми, только не уговаривай меня лазить по форточкам, — сказала Джейн, и впервые за последний месяц он увидел, как она улыбнулась, — улыбка озарила ее измученное лицо прежним светом, тем светом, который согрел сердце Сэма давным-давно, почти пятнадцать лет назад.
— Я не могу лезть в окошко в узкой юбке, это неудобно. Давай просто еще раз войдем в дверь, хорошо?
Они велели водителю развернуться, и снова пошли к двери с тремя таблицами и тремя кнопками звонка, и опять позвонили (только теперь в звонок с надписью «Старшая группа»).
Им открыли дверь, и они вошли.
Дети обедали. Рыжий Дэмьен сидел за столом с другими малышами. Перед ним стояла тарелка с овощным рагу, и Дэмьен жадно таскал рагу из тарелки горстями и запихивал в рот, размазывая по подбородку.
— Димочка, посмотри, как другие детки едят, — увещевала его воспитательница, вкладывая в руку ложку.
— Возьми ложечку, давай, кушай ложкой. Вот так, вот так…
Она обхватила рукой кулачок Дэмьена с зажатой в нем ложкой и показывала, как именно надо кушать, чтобы быть как все другие дети.
— Пока у нас не получается научить его есть ложкой, — сказала Инга Оттовна, появляясь у Сэма за спиной. — Но со временем он научится — и этому, и всему остальному. Он хороший, сообразительный мальчик.
— Да, — кивнул Сэм. — Он научится.
И подумал: мы его научим. Это наш мальчик.
И мы научим его всему. В голове у него вдруг возникла совершенно ясная, четкая и объемная картина: воскресным утром на лужайке перед домом он учит Дэмьена запускать воздушного змея. Дэмьен сосредоточен, он старается, но бечева никак не хочет разматываться. И Сэм терпеливо показывает сыну (да, именно так, своему сыну), как правильно наматывать шнур на катушку. А от крыльца к ним уже спешит Дженни. Она улыбается. Почему-то Сэм точно знал, что так оно все и будет.
