При обыске, помимо прочего, у Анохина нашли телефончик, а в телефончике — видео.
— Ну. Его и прижали. Своего рода сделка: Анохин дает показания против Шипилова, а смежники забывают об истории с покупкой наркотиков. Вот, собственно, и все.
— Здорово, — протянула Лена. — До сих пор вспоминаю, какое у этого адвоката было лицо, когда включили запись. Никогда бы не подумала, что вы любитель театральных эффектов.
— Я не любитель, с чего вы взяли?
— А почему тогда Анохина вызвали в самом конце? Три часа рисовали самолетики, а потом — опля! Шах и мат!
— Да я на самом деле просто хотел перестраховаться.
Ждал, когда адвокат Шипилова все свои карты отыграет. Ведь всяко бывает… Кстати, это были чайки.
— Что?
— Я рисовал не самолеты. Это были чайки.
— С вертикальным взлетом и ракетами класса «земля-земля»?
Говоров расхохотался. Чайки с вертикальным взлетом, груженные ракетами, придет же такое в голову! Давно он так не смеялся…
Он вдруг подумал, что с Леной как-то очень легко.
Легко говорить, легко смеяться. Наверное, с такой женщиной вообще легко по жизни.
Говоров посмотрел на нее. Отсмеявшись, Лена с несчастным видом бултыхала ложкой в тарелке с борщом.
Говорову стало стыдно.
— Слушайте, я вас заболтал совсем. Вы не едите, у вас все уже остыло.
— Да и ладно, Не очень-то и хочется.
— Что? Невкусно?
— Невкусно, — призналась Лена. — Кроме того, я борщ уже видеть не могу. Я его и тут ем, и дома готовлю постоянно, просто выть хочется от этого борща.
— Зачем?
— Что — зачем?
— Ну, зачем вы все время готовите дома борщ, если вам от него хочется выть?
— Из практических соображений. Стоит — долго, варить — просто. Накидал всего, вот тебе и борщ.
— Лена, возможно, я вас расстрою, но я просто обязан это сказать.
— Что? — напряглась Лена.
— Накидал всего — это не борщ. Это мешанина из свеклы с морковкой. Борщ должен быть как у Булгакова: пахучий, огнедышащий и непременно с мозговой косточкой, треснувшей вдоль…
Говоров так хорошо рассказывал, что Лена даже почувствовала запах этой самой мозговой косточки.
Доедать столовскую бурду совсем уж расхотелось. А Говоров продолжал распространяться тоном змия-искусителя. О борще малороссийском на белом хлебном квасе, с мелко нарезанной копченой ветчиной. О борще польском с сушеными грибами и пряностями, со сметаной, которую добавляют в кастрюлю и нагревают, но не кипятят, чтобы борщ не потерял цвет.
