Но при этом у адвоката полон портфель характеристик и экспертных заключений, которые она обязана принять во внимание, будь они хоть сорок раз идиотские. На весах Фемиды, как говаривал бородатый правозащитник Калмыковой, мнение дипломированного лицензированного психолога перевесит любое внутреннее убеждение судьи. И даже если Лена вынесет обвинительный приговор, адвокат Шипилова немедленно подаст кассацию и выиграет дело. Потому что без доказательной базы внутренние убеждения ничего не стоят. А с доказательствами у обвинения туго.
В дверь постучали. Кого это принесло?
— Лен! Елена Владимировна!
А, это наш прокурор Говоров проснулся. С чего это у него вдруг такая активность прорезалась? Надоело самолетики в блокноте рисовать? Или что? Карандаш сломался? Точилку одолжить пришел? А может, чаю хочет?
— Лен! Вы там? У вас все в порядке?
— Извините, Никита, у меня перерыв. Увидимся в зале.
В зале бы ты был такой заботливый, интересовался бы, в порядке я или как. А то сидит, рисует, пока меня этот адвокат с ума сводит.
Через дверь слышно было, как Говоров с кем-то поздоровался и протопал прочь от ее кабинета. Лена допила чай, глянула на часы. Перерыв подошел к концу.
В зал она возвращалась с тяжелым сердцем. Ясно было, что дело развалилось, что подонок, из-за которого старушка оказалась на больничной койке, никакого наказания не понесет. И ничего она, судья, с этим поделать не сможет. Мерзко.
Лене хотелось одного: чтобы все поскорее закончилось. Хотелось выбросить это позорное дело из головы, снять мантию, доехать до дому, завалиться на диван, посмотреть вместе с Сашкой какое-нибудь хорошее доброе кино и не думать о Шипилове с его адвокатом и о Говорове, который озабочен исключительно рисованием, а никак не торжеством справедливости.
Адвокат снова распинался насчет того, какой Шипилов замечательный. Лена его почти не слушала. Когда он закончил, ударила молоточком по столу и объявила прения.
— У обвинения есть вопросы? Заявления?
Ни вопросов, ни заявлений от Говорова Лена не ждала никаких.
Но порядок есть порядок.
Однако Говоров неожиданно поднялся с места.
— Позволите и мне зачитать цитату из характеристики? — спросил он.
Почему нет? Сегодня такой день — все читают характеристики.
Говоров открыл папку и стал читать:
— «…Мальчик добрый, ласковый. В начальной школе был робким, застенчивым, если у него не было ручки, мог весь урок просидеть без нее. Из-за врожденной близорукости плохо видел написанное на доске, но боялся спросить.
