А ты все нос воротишь, гордая какая! Ласки ей жалко…
«Жалко? Так это же прекрасно! — Дима резко выдохнул. — Получается, она все-таки не спала с Качканяном?»
Известие его о-о-очень порадовало — прямо от сердца отлегло. Все-таки Анаит не дешевая подстилка.
— С каких пор порядочность считается грехом? — раздался возмущенный голос Анаит.
— Ты все-таки подумай, я многого не прошу, всего чуток внимания… — продолжал распинаться клоп.
Дольше Дима не слушал. Резко крутанул ручкой двери и явно пихнул ею кого-то в спину.
— Что здесь происходит? — пробасил строго, зайдя в кабинет Качканяна.
— Что вы вламываетесь? — запищал пузатый клоп, отскакивая от Димы на безопасное расстояние.
Зато драгоценная секретарь, наоборот, подскочила к Соболеву, чем немало его обрадовала.
— Немедленно покиньте мой кабинет! — заголосил Качканян. — А вас, Анаит, я попрошу остаться, мы не договорили…
Дима посмотрел на красную как рак Ани, вслушался в ее частое, нервное дыхание. Она с опаской смотрела то на него, то на Качканяна, видно не зная, чего ждать.
Совсем запугал девчонку!
Кулаки Димы сжались. Он на секунду прикрыл глаза, представил, как врезал бы жирному клопу в лицо. Сломал бы ему нос, а потом запинал ногами под стол — в назидание, чтобы не смел лезть к его девушке.
Пусть Анаит таковой себя не считала. Пусть… Но сути дела это не меняло. Она — его, и он не позволит, чтобы всякие там клопы пускали слюни на собственность Соболева. Как и в школе не позволял никому и близко к ней подойти.
Костяшки его пальцев побелели, так сильно он сжал кулаки.
А потом… разжал. Дать волю гневу — это прекрасно. Вот сходит в тренажерный зал и вдоволь поколотит грушу. Однако он уже давно не уличный хулиган, поэтому драк в офисе устраивать не станет. Он деловой человек! И вопросы научился решать по-деловому.
Дима двинулся вперед, навис над Качканяном, спросил громоподобным голосом:
— Как вы смеете приставать к моему секретарю?
— П-приставать? Ч-что вы себе позволяете? — пропищал Качканян и, кажется, уменьшился в размере.
Ну точно клоп!"
"— Учтите, если Анаит мне хоть раз пожалуется на ваши приставания, я обращусь прямиком к юристам, — процедил Дима зло. — Не думаю, что после этого вы сумеете сохранить должность.
У Качканяна аж глаза на лоб полезли после такого заявления:
— В чем вы меня обвиняете? Да я ни к кому не приставал…
— Анаит, на выход! — строго скомандовал Дима.
