Большие чувства большого начальника
«Ты посмотри, какая королевишна… — ругался Дима про себя, спускаясь вниз на лифте. — Что в школе была королевишной, что сейчас. Не подойди к ней, никуда не пригласи…»
«Спускаетесь на второй этаж, первая дверь налево», — вспомнил он ее слова.
Она его дауном посчитала, что ли? Он очень даже в состоянии самостоятельно найти кафетерий. Ему компании хотелось! Чего непонятного? Или она собралась вечность дуться из-за тех видео? Он, между прочим, извинился. А от нее извинений не дождался… Или она считала, ей не за что? Дима был с этим категорически несогласен.
Сложилось такое ощущение, что за десять лет Анаит нисколько не изменилась, не повзрослела, хотя по внешнему виду и не скажешь. Внешне женщина, а внутренне как была надменной сучкой-подростком, так и осталась.
Он помнил, как, набравшись невесть откуда взявшейся смелости, звал ее гулять еще в школе и с каким высокомерием она ему отказывала. Раз за разом отказывала! С очень похожей надменной улыбкой, прямо как сегодня.
Так бы взял за локоть и высказал ей все, что наболело. А наболело много!
Своей высокомерной выходкой Анаит умудрилась убить у него все удовольствие от обеда, а ведь он любил поесть! Особенно в приятной компании. Что ей стоило присоединиться? Угостил бы ее чем-нибудь вкусным, вполне мог себе позволить хоть до конца жизни закармливать ее пирожными или что там она теперь предпочитала?
Дима спустился в кафетерий, запихнул в себя салат «Цезарь» и кусок свинины. При этом вкуса почти не почувствовал.
То ли приготовили посредственно, то ли маленькая зараза Анаит умудрилась лишить его всех радостей жизни. Сам ставил на второе.
Возвращался в кабинет еще больше разозленный, чем до того.
Застал маленькую гадину в той же самой позе. Напряженный взгляд направлен на монитор, голова замерла в одном положении, двигались только руки, точнее пальцы, что бегали по клавишам. А протеиновый батончик, который она так гордо ему продемонстрировала, продолжал лежать возле клавиатуры. Не стала есть.
Она что, объявила ему голодовку?
— Знаешь что, Ани, — заявил он без обиняков, — будь ты моей женой, я б тебе по заднице дал.
Наконец привлек ее внимание хоть чем-то. Она уставилась на него своими огромными карими глазами, захлопала пушистыми ресницами.
— Да, да, ты все верно расслышала, — хмыкнул он. — Ни хрена о себе не заботишься. Что сложного поесть?"
"И снова эта ее надменная физиономия, тихий голосок:
— Пусть мой рацион вас не волнует, Дмитрий Егорович.
