Заместитель генерального директора выступил против, убедив его самого в правильности отказа. Я расстроилась. Несколько месяцев моей кропотливой работы и карьерные перспективы оказались выброшенными на помойку.
Выпалив эту тираду, я жадно хватаю воздух и жмурюсь: пальцы Саввы проникают внутрь меня. Сколько еще оргазмов он успеет извлечь из меня в оставшееся время? Сейчас я снова испытать свое любопытство.
— Заместитель генерального — это тот, кто стоял на крыльце? — его низкий голос долетает до меня будто сквозь плотные слои полиэтилена.
— Мудак? Кажется, так ты его назвала?
Будет ужасно кончить с мыслями о Гордиенко, а потому я быстро киваю:
— Да, он. Наипервейший в компании мудак.
— Что он тебе сделал?
— Нам правда нужно говорить о нем сейчас? — Пальцы внутри меня резко скручиваются, заставляя меня прогнуться и выдохнуть: — Похотливый мужик, упивающийся властью и неопытная молодая стажерка. Он хотел сексуальных привилегий, а я сказала ему «нет». Мудаки вроде него не переносят отказов.
— Он и правда мудак. — Лицо Саввы оказывается надо мной, его тело вновь вжимается в меня своей горячей тяжестью. На смену пальцам приходит упругое давление члена. — Однажды он обязательно пожалеет, что поступил так с тобой. Закон бумеранга.
Даже если Гордиенко никогда об этом не пожалеет — сейчас мне на это абсолютно наплевать. Он остался в другом, куда более пресном и скучном мире. В мире наслаждений, в котором я нахожусь сейчас, мне слишком хорошо, чтобы о нем думать.
*******
— Налить тебе чай или кофе? — обернувшись, я ловлю на себе синий взгляд Саввы и мгновенно ощущаю теплое покалывание на щеках. Тон радушной домохозяйки, смущение. Кто ты, женщина? Я тебя не узнаю.
Его губы изгибаются в легкой улыбке, глаза вспыхивают. Савва только что вышел из душа: волосы, потемневшие от влажности, торчат в творческом беспорядке, рубашка застегнута лишь на пару пуговиц, обнажая треугольник оливковой кожи.
Свежий, красивый и дерзкий.
— Я буду кофе. Иди ко мне.
— Я только привела волосы в порядок, и велика вероятность того, что ты их испортишь, — отшучиваюсь я, опуская перед ним чашку с фильтр-кофе.
Разворачиваюсь, чтобы вернуться к плите, где готовится омлет, но ладонь Саввы перехватывает мой запястье и в следующую секунду я оказываюсь сидеть у него на коленях.
Спрятав выскальзывающую улыбку, я делаю серьезное лицо и заглядываю ему в глаза.
