И ты позволишь ему так запросто воспользоваться своим состоянием? Черт возьми, приди в себя и соберись.
Я прочищаю горло и, развернувшись, смотрю ему в глаза. Прямой зрительный контакт всегда действует на людей отрезвляюще, так же как язвительность в голосе:
— И что же ты делаешь?
— Не пытайся. — Дыхание перехватывает, потому что в этом момент его пальцы проталкиваются между моими сжатыми бедрами. — Со мной не сработает.
Лицо Саввы становится ближе, и я машинально вжимаюсь в кресло. Его зрачки, словно два горящих астероида, намеревающиеся уничтожить мою планету, и в поисках спасения я закрываю глаза.
— Трогаю тебя. Целую. Все, как тебе нравится, — слышу я перед тем, как ощущаю давление его губ на своих.
Вонзившись в шею Саввы ногтями, я впускаю его в себя. Влажный вкус языка играет у меня во рту, пальцы беспрепятственно трогают меня поверх белья. Я не знаю, алкоголь так на меня действует или он сам, но границы дозволенности, которые я обычно ощущаю, сейчас с треском рассыпаются. Мне мало всего: мало нашего поцелуя со столкновением зубов, мало влажных звуков и шума сбившегося дыхания, мало того, что его рука делает у меня под юбкой.
Я хочу больше. Хочу больше. Хочу. Хочу больше.
Возможно, я произнесла эти слова вслух, потому что моя спина вдруг отрывается от обивки кресла, а в уши проникает хриплый шепот:
— Иди ко мне.
Темно и неудобно. Мое колено задевает рычаг передач, крестец упирается руль. На все это мне сейчас наплевать: мне нужна еще одна доза его губ.
Дыхание Саввы обжигает мою шею, ладони по-хозяйски задирают подол платья и сжимают бедра. «Сильнее», — шепчу я ему. Каждую миллиметр тела пронзают искры эйфории: с такой силой он вдавливает пальцы мне в кожу и запечатывает губами мой рот. Болезненный спазм внизу живота требует освобождения, так же как и мой распоясавшийся голод. Я даже не помню, чтобы когда-либо испытывала настолько неконтролируемое сексуальное влечение. Хочу чувствовать его в себе. Сейчас. Сию же минуту.
Мои пальцы находят его ремень и неумело расправляются с пряжкой.
Слышится легкое жужжание — кресло отъезжает назад. Савва приподнимает бедра, стягивая брюки.
Его член твердый, почти раскаленный и настолько длинный, что я не удерживаюсь от изумленного:
— Ох, черт.
Ну а какой мог еще быть у парня с такими пальцами.
И снова поцелуй и снова его ладони, собственнически обхватившие мои ягодицы. Савва даже не пытается снять с меня белье — просто оттягивает его в сторону.
