— Как нашли? — Ох, как не хочется у Власа что-то спрашивать…
— Ну, я не смог тебя дозваться, и мы с Прошей решили отправиться на поиски. Он сказал, что по стенам отлично лазит, так что без проблем покинет квартиру через окно. А меня посадит на голову или в зоб. Осталось определить направление. Я закрыл глаза, сосредоточился на нашей с тобой связи, и мне вдруг представился толстый красный канат, который, судя по всему, указывал в твою сторону. Только вот ты будто бы металась по городу, так как направление постоянно менялось.
Рывками. Следовать за хаотично носящейся по улицам тобой было бы безумием, поэтому я потянулся к этой призрачной веревке и мысленно за нее дернул. Точнее, представил, что дергаю. Кажется, это сработало. Я почувствовал, что ты приближаешься. А потом «веревка» задралась вверх и остановилась. Ну мы с Прошей решили, что ты, очевидно, на крыше. Он посадил меня в зоб и заполз по стене. Тут мы тебя и нашли. Ты сидела вон там, на возвышении, и рычала на Власа. А потом запрокинула голову к небу, да как завоешь!
— А?! — Я так опешила, что заговорила вслух.
— Что я делала?! Я… выла?!
— Да. Причем очень жалобно, — подтвердил Влас. Оказывается, он все это время стоял чуть позади меня и тоже смотрел на город. — В твоем голосе была такая тоска… Не скажешь, кого ты оплакивала?
«Дениса», — подумала я. Вслух, конечно, говорить не стала.
— И долго я так… выла?
— Где-то полчаса. Это ведь уже под утро было. Когда начало светать, ты успокоилась. Свернулась калачиком и уснула.
Проша тебя вниз с выступа стащил и уложил здесь.
— М-да. Хорошо хоть голая под фонарем не танцевала в этот раз…
— С этого места поподробнее! — невероятно заинтересовался леший. Я тут же закрыла рот рукой, мысленно костеря себя за длинный язык. Хан опять расхихикался. Вся эта история с фонарем представлялась ему страшно забавной.
— А все же, как я попала на крышу? — поспешила перевести тему я, выразительно зыркнув на Прошу, чтобы не вздумал опять распускать язык.
— Дерево помогло, — пожал плечами Влас.
— Это было несложно. У вас с торца один тополь до самой крыши верхушкой достает.
— Остальные раньше тоже доставали… только у них верхушки обрезали под провода… — проворчала я, ощутив вдруг резкую досаду оттого, что кто-то посмел обкорнать живые деревья. И стоят теперь под окнами эти странноватые уродцы с паукообразными кронами. Тянутся тонкими веточками к небу, вспоминая о былой красоте. Я поймала пристальный и удивительно понимающий взгляд Власа.
