— Такую девушку по вонючим кафешкам не водят… Я видел, у нее хахаль на дорогущем автомобиле ездит…
— Пра-а-авильно, сладкий, — одобрительно кивнула я. Парни слегка приуныли. Поднять им немного настроение, что ли?
Я полезла в сумочку и достала телефон, «случайно» уронив на пол пачку с одноразовыми платками.
— Ой… — вздохнула томно. Подняла. Медленно. — Ну ладно, пора мне, мальчики.
Никто не ответил. Парни застыли в разных позах, мечтательно таращась в пустоту. Я хмыкнула и продолжила путь. Дойдя до конца пролета, обернулась и увидела, как Вася молча протягивает дяде Жене початую банку с пивом.
Тот также молча берет, отхлебывает и возвращает. Оба глубоко вздыхают. Вот оно, мужское взаимопонимание…
Как все-таки здорово обладать молниеносной реакцией! Я поняла это в тот момент, когда отошла от подъезда на пару метров, увидела въезжающий во двор джип ректора и спустя долю секунды обнаружила себя сидящей в раскидистых кустах сирени. Блин! Вот же гадство! Аркадий Михайлович вышел из джипа и направился к подъезду.
Ключей у него не было, и он замер у двери, ожидая, когда кто-нибудь войдет или выйдет. У двери! В нескольких шагах от меня! Если он сейчас обернется, то почти наверняка увидит белеющий сквозь листву топик. С этой стороны ветви не особо густые… Можно, конечно, забуриться поглубже, но шум наверняка привлечет внимание ректора. Точно реагируя на мои мысли, Аркадий Михайлович резко повернул голову, словно что-то услышал. Еще немного, и он посмотрит прямо на меня!
От волнения внутри что-то переклинило.
Сирень зашелестела, будто бы от порыва ветра, и сдвинула ветви, укрепляя мое убежище. Листики развернулись таким образом, чтобы создать практически непроницаемую зеленую стену.
Я поначалу обрадовалась, решив, что теперь могу и в сознательном состоянии пользоваться своими лешачьими силами. Однако радость оказалась преждевременной. На мои призывы сирень не отвечала, мысленные приказы игнорировала, а когда я попробовала чуть подвинуться вперед, ветки и не подумали передо мной расступиться! Очевидно, как и тогда с иргой, дерево откликнулось на случайный эмоциональный всплеск.
Ну и ладно. Все равно хорошо. Теперь ректор меня вряд ли заметит.
Как назло, возле подъезда наступило редкостное затишье. Никто не входил и не выходил. Через десять минут я начала уставать. Сидеть на корточках в скрюченной позе — то еще удовольствие.
Внезапно в сумке завибрировал телефон. Я вздрогнула.
