Хм, а этот пушистик, кажется, много знает, а значит, может быть мне полезен.
— Надо ли говорить, что было дальше? — не подозревая о моих мыслях в свой адрес, продолжил коловертыш. — Ты красиво так рукой повела, и крысы пошли в атаку. Упыри с полуночниками брызнули во все стороны! По стенам уходили…
Он снова зажмурился от удовольствия, вспоминая. А я, наоборот, покрылась холодным потом, ярко представив ползущих по стенам упырей. Непреодолимо захотелось закрыть все окна в доме.
— Ну, я не растерялся, тут же на колени бухнулся перед тобой и покровительства попросил, — гордо ударил себя в грудь Проша.
— Ты мольбам моим вняла и метку на меня свою поставила.
— Как?
— Да обычно! Опустилась на корточки, в глаза глянула, и меня теплом таким окатило. Я на мгновение лес увидел солнечный… красивый… шум деревьев услышал, ощутил запах травы, хвои прелой… А потом в голове возник вопрос, на который я мысленно ответил «да». И все. Теперь все нечистики будут видеть, что я под твоим покровительством.
Упыри эти с полуночниками, надо думать, меня за три версты обходить будут.
— Угу, — призадумалась я. Когда леший меня силой пользоваться учил, я тоже лес видела. Мой лес. Что бы это значило?
— Ты про танец под фонарем расскажи! — ехидно пискнул Хан, вытащив мордочку из блюдца с молоком.
— Честно говоря, я так и не понял, чего это тебя под этот фонарь потянуло, — признался Проша. — Но подготовилась ты основательно. Сначала подходящее место искала.
Потом мужика подстерегала. Котенка мне отдала, рукой на кусты махнула, мол, посидите там пока… И, главное, момент-то как подгадала! Мужик на секунду отвернулся, а потом поворачивается, а ты уже под фонарем извиваешься в окружении мотыльков… Он аж будто лбом обо что ударился — застыл, как вкопанный, рот раззявил и смотрит… А как отмер, да к тебе рванул, ты с хохотом в кусты нырнула и была такова. Мы за тобой. До самого рассвета ты его, бедолагу, дразнила. То покажешься из-за дерева, то снова с глаз скроешься… Он, поди, до сих пор там рыщет.
Честно говоря, я так и не понял, в чем смысл был… Но повеселились знатно!
К концу рассказа я сидела красная, как вареный рак. Перепачканный в молоке Хан покатывался со смеху, глядя на мое вытянувшееся лицо.
— Был смысл, — выдавила, наконец, так как от меня, судя по всему, ждали объяснений. — Очевидно, я таким странным образом решила воплотить свою давнюю фантазию.
