Обещала быть сильной для тебя, – голос дрожит. – Ты столько раз меня спасал. И я знаю, что запретила тебе это делать. Но, пожалуйста… Пожалуйста, Нэйт, спаси меня еще раз. Я не могу без тебя. Я не хочу. Я так же, как и ты, уже не умею иначе. Умоляю, спаси меня. Даже если ты просто двинешь пальцем – считается. Мне хватит даже этого.
Всхлипываю и замолкаю, перекручивая обручальное кольцо на его пальце.
– Ладно, прости… Что-то я совсем расклеилась к ночи. Давай поговорим о чем-нибудь более… Веселом.
Встаю со стула и подхожу к окну.
За занавеской все та же беззаботная жизнь, все тот же город, усыпанный тысячами далеких огней. Мы с Нэйтом светились ярче. Чикаго все не по чем. Хотела бы я попросить у него взаймы еще стойкости. Чувствую, что сдаю позиции.
Уже сентябрь, и осень наступает решительно. Отбивается от последних летних попыток подарить людям еще тепла. А оно так необходимо нам. Уже который день осень не устает насылать дожди. Капли барабанят по окнам больницы, но не приносят умиротворения, а ведь раньше я любила дождь.
Больше не люблю – такие дни нагоняют еще больше тоски, а сердце особенно сильно болит. Кажется, сегодня я не усну.
Тяжело вздыхаю и устремляю взгляд вглубь городских высоток, к мерцающим огням непоколебимого Чикаго. Там, как всегда, бурлит жизнь. Надо бы и мне отвлечься.
– Готов поспорить, вид из нашего пентхауса в разы лучше. Так что ты только зря теряешь минуты, которые могла бы провести рядом с любимым мужем.
Я застываю. Сердце замирает вместе со мной.
Боюсь пошевелиться. Боюсь повернуться и убедиться, что мне не кажется. Я не сошла с ума, и это не звуковые галлюцинации, нет. Это точно голос Нэйта. Самый любимый и прекрасный голос во всем мире. И я снова слышу его.
– Миссис Фостер, такое чувство, что Вы увидели приведение, – хриплый, совсем слабый голос проникает в сознание, и я начинаю трястись. Хватаюсь руками за подоконник, чтобы не упасть, и не верю.
Разряд тока поразил позвоночник. Я не могу двигаться. Стою, как вкопанная, еще пару секунд, а потом резко поворачиваюсь на звук любимого голоса.
На меня смотрит пара глаз. Прекрасных, голубых, полуоткрытых глаз. И они по-прежнему горят.
– О Господи! – сжимаю ладонями рот и бросаюсь к кушетке.
– Ты обещала больше не плакать, – на уставшем лице Нэйта образовывается слабая улыбка.
– Я знала, что ты слышишь меня. Нэйт, я знала, – обхватываю ладонями его лицо. Да, я обещала, но не могу не плакать. Сейчас слезы не унять.
– Я слышал тебя.
