Потому что я уверен, что это сумасшествие не продлится дольше.
Но как сказать ей об этом? Нет. Я знаю точно, чего я хочу.
Хочу просто трахать Лею. Мою девочку. Чтобы она сама насаживалась на мой член и скакала на нем. Чтобы сжималась вокруг меня. И не делала мне мозги.
Надо вспомнить, как я уламывал на секс девок в молодости.
Чего не сделаешь ради удовольствия.
– Лея, – блять, как же мне нравится произносить ее имя, – давай попробуем присмотреться друг к другу? Просто попробуем быть вместе. Без обязательств.
Без сроков и оговорок.
Я, все-таки, взял ее руку в свою и погладил ее.
– Ты хотела бы попробовать?
Вот так. Оставим принятие решения за ней. Хотя бы иллюзорное. Пусть так и думает, что это было ее решение.
Я не без удовольствия наблюдаю. Ее лицо явно выражает внутреннюю борьбу. Она смотрит вниз и прикусывает губу.
– Лея? Посмотри на меня.
Она поднимает взгляд.
Я сажусь рядом с ней и обнимаю за плечи. Вместе с одеялом.
– Ответь мне, – как бы прошу я ее. – Видишь, теперь только ты решаешь.
И она верит мне. Маленькая наивная девочка. Верит, что что-то решает она. Это умиляет и смешит меня одновременно.
– Хорошо, – наконец, произносит она. – Но я не хочу чувствовать себя как в клетке.
– Этого не будет. Если ты даешь нам шанс, то никто тебя не будет ограничивать. Но Олег всегда будет рядом.
Вижу, что она хочет возразить. Прижимаю указательный палец к ее губам.
– Так надо, Лея. Это не чтобы следить за тобой. Хотя я надеюсь, что ты не дашь мне повода сомневаться в тебе.
Просто поверь мне.
Вижу по ее глазам, что она все еще сомневается. Как же сложно!
– И еще, Лея, – использую последний аргумент для убеждения, – я уже говорил и еще раз повторю – прости меня.
Она пронзительно смотрит на меня. Как будто ждала этого. Лишний раз убеждаюсь, что читаю женщин насквозь. Мой опыт никуда не делся. Даже несмотря на то, что до Леи мне не требовалось особо напрягаться, чтобы заполучить телку себе в постель.
– Прости меня, – повторяю я и целую ее.
ГЛАВА 42. Лея
С той ночи наши отношения с Егором вышли на новый уровень.
Как это модно говорить.
Хотя в чем заключался этот новый уровень? Изменилось только его отношение ко мне. Исчезла грубость. Но суть осталась та же. Я – игрушка.
И, если раньше я бы отнеслась к этому проще, то теперь вынуждена была задуматься. Потому что я была уже не одна. Во мне жил ребенок. Мой ребенок. И его ребенок.
И я все еще не была уверена, что готова рассказать Егору о нем.
Мне было страшно.
