– Горничная принесла ей еду, а она упала в обморок. Сейчас уже пришла в себя, но лежит и молчит.
– Блять, – я вскочил с дивана, на котором уснул после вчерашних возлияний.
– Врача вызывать, Егор Валерьевич?
– Нет. Я скоро буду. Не оставляйте ее одну.
Серого будить не стал. Спустился к машине."
"– Как Лея? – первое, что я спросил у горничной, войдя в дом.
Она пожала плечами:
– Она не выходит из комнаты. И почти ничего не ест.
Я не дослушал, повернулся и пошел вверх по лестнице в комнату, где была Лея.
Открыл дверь.
Моя девочка лежала, свернувшись калачиком, на кровати. Я подошёл, сел рядом.
Лея не спала. Повернулась и, увидев меня, быстро села и стала отодвигаться на другой конец кровати.
В глаза бросилась бледность лица и еще большая худоба. Почти красные, заплаканные глаза, искусанные губы.
Не думал, что будет так. Я не хотел. В груди защемило.
Я старался придвинуться, протянул руки, но Лея снова попыталась отдалиться. Тогда я взял ее за руки и притянул к себе. Она нехотя подчинилась.
Я обнял ее и прижал к груди.
– Отпустите меня. Пожалуйста. Домой. Мне здесь плохо, – прошептала Лея дрожащим голосом и заплакала.
Какой же я мудак. Ей плохо со мной. А без нее плохо мне. Чего я добился?
Я погладил ее по волосам. Она всё ещё всхлипывала.
– Прости меня, – неожиданно для самого себя произнес я.
Это было второй раз в жизни, когда я попросил прощения у женщины. Первый раз я говорил «прости» маме.
Похоже, Лея тоже не ожидала услышать от меня такие слова.
Она подняла голову с моей груди и посмотрела мне в глаза. И я собрал всю силу воли, чтобы устоять и выдержать это взгляд.
Лея пристально смотрела мне в глаза. Молча. Не произнося ни звука.
Потом она покачала головой и попыталась отстраниться. Но я крепко ее держал.
– Нет, – почти прошептала она. – Я хочу уйти. Пожалуйста.
Я положил ладони на её лицо.
– Лея, – сказал я, – давай попробуем начать сначала?
– Нет.
Даже в таком состоянии она не изменяла себе. Упрямая. Я мог бы опять попробовать подчинить ее силой, но с Леей это не работало.
Она всё так же продолжала упорствовать.
Надо было действовать по-другому. Так, как я уже давно отвык.
Стоило ли оно того? Да.
Я хотел, чтобы не только ее тело принадлежало мне, а чтобы ее потребность во мне была больше, чем моя в ней. Или хотя бы на равных.
Полный контроль над её чувствами. Чтобы она сама не хотела от меня уходить. И тогда уже я буду решать, остаться ей со мной или нет.
