– У меня вообще-то осталось мало времени и я вообще-то соскучился, возбужден и намерен дорваться до тела, зацеловать и уговорить передумать куда-то улетать, – торжественно серьезно заявил Давид и не дожидаясь от меня ответа, приступил к исполнению своего плана. Начал с поцелуев.
Крамер знает, когда ко мне лучше приставать – утром, когда я сонная, дезориентированная и не сопротивляюсь.
Я вообще-то тоже соскучилась, потому поцелуи у нас с Давидом выходят более жадные и страстные. Голодные.
Вот уже Крамер срывает с меня одеяло, оказывается сверху и…
– Давид, нет.
Не надо, – тихо, но непреклонно говорю я. – Я не хочу.
Крамер на несколько мгновений замирает, а потом поднимается и уходит. В дверях останавливается, и обернувшись ко мне вполне спокойным будничным тоном сообщает:
– Завтрак уже накрыт.
Фух, обошлось. А ведь я была на краю.
Вторая “атака” Крамера случилась прямо в автомобиле, который вез нас в аэропорт. Давид ведь возжелал проводить меня на самолет.
В этот раз не было предупреждающих слов, но я и так все поняла, когда по знаку Крамера поднялась заслонка между водительским и пассажирскими сидениями.
– Давид! – строго произношу я, отодвигаясь от мужчины, а тот наоборот придвигается, берет меня в охапку.
Это был для меня самая запоминающаяся поездка на автомобиле. Долгие, невыразимо томительные и страстные поцелуи. В этот раз сказать нет и потребовать все остановить, было гораздо труднее. Давид успел меня частично оголить и довести до невменяемого состояния. Но я смогла, и Крамер опять остановился, причем в самый интригующий момент.
Из машины я выбралась на подгибающихся ногах и дыша так, словно не ехала всю дорогу в машине, а бежала."
"И вот, зона регистрации. Я сдала свой багаж, собственно, зарегистрировалась. Осталось пройти в зал ожидания, ко входу мы с Крамером подошли, пора прощаться.
Для прощания у меня не находится слов. Опустила голову, пряча глаза. Нервно тереблю ручку сумочки.
Давид берет меня за подбородок, поднимает лицо вверх, внимательно смотрит в глаза и… опять целует.
Самый пронзительный и яркий поцелуй в моей жизни. Все вокруг словно перестало существовать.
Когда поцелуй закончился, обнаруживаю себя в объятиях Давида. Едва не плачу, но нельзя. Нельзя показывать свои сомнения и слабость.
– Останься, – тихо произносит дьявол, в одном этом его слове соблазн, обещание, тоска и каким-то невероятным образом немного угрозы.
Упрямо качаю отрицательно головой. Все расплывается от слез, и я вновь низко опускаю голову.
